— Ку-куда мы идём? — пугается она. — Я кофе хочу.
— Потом выпьешь. Иди на улицу. Покурим с тобой. А заодно, и поговорим.
— А я… Я не курю!
«А, так ты ещё и врёшь мне? А кто у входа в „Шарик“ дымил, как паровоз с ментолом?»
— Зато я курю, — чеканю я.
Мы выходим на улицу. Оценив дрожащие ноги и белое лицо растерявшей боевой задор «кошечки», подвожу её к скамье, стоящей особняком перед входом в «Марриотт». Но Ларионова садится не хочет. Смотрит в сторону, одну руку держит в кармане брюк, другой нервно теребит цепочку, висящую на её тоненькой шее. «Сейчас расплачется», — думаю я и злюсь ещё больше.
— Значит так, — начинаю я, щелчком выбивая сигарету из белой пачки «Dunhill». — Для начала забудь все свои глупые идеи относительно того, чтобы подменить слайды на своей презентации. Ты ведь это задумала? — Она колеблется, но всё-таки кивает. — Я так и понял. Завтра будешь выступать с тем, что есть. Я тебя прикрою, но — при двух условиях… — Делаю паузу, жду, когда Ларионова поднимет на меня глаза. В ответ Лена дарит мне беззащитный взгляд оленёнка Бэмби. В зрачках — ни одного доброго чувства ко мне, только кошмар и растерянность. «Я ей кто, Авада Кедавра? Или — прокажённый?» От этой мысли мне вообще хочется укусить её.
— П-при каких двух условиях? — шепчет Ларионова. Делаю вдох, унимая свой гнев.
— Во-первых, после твоего выступления встречаемся у меня в номере. Расскажешь мне всё — всё, до конца, всю вашу схему с Сиротиной. Предупреждаю сразу: врать мне не советую. У тебя будет только один шанс сказать мне правду. — Ларионова моргает и открывает рот, чтобы возразить мне. — Ты слышишь, что я тебе говорю, или нет? — Я повышаю голос.
— Я… я сейчас Сиротиной наберу. — В голосе Лены — забавная смесь из жалобы и угрозы.
— Замечательная идея, — кровожадно усмехаюсь я, выдыхая сладковатый дымок. — Давай, звони своей Тане. И на громкую связь свой модный iPhone поставь. А для чистоты эксперимента не говори Сиротиной, что я рядом. Идёт?
Ларионова стискивает челюсти. Но деваться ей некуда (сама загнала себя в угол), и она достает мобильный. Нажимает быстрый вызов и громкую связь. Гудок, два, три, четыре. Наконец, её закадычная подруга соизволит ответить.
— Ленок, ты? — поёт Сиротина. («Ногти, что ли, точит? — думаю я. — И что за привычка дурацкая…») — Ну, Ленок, как там в Дании?
— Н-ничего так.
— Скажи, ты хорошо развлекаешься?
Я злорадно хмыкаю.
— Ага, на всю катушку, — уныло бормочет Лена.
— Молодец, — хвалит её Сиротина. — А как там Алексей Михайлович?
Ларионова скрежещет зубами. Я изображаю мимикой, что Сиротиной поклон до земли и, вообще, жизнь — прекрасная штука.
— А я тебе как раз насчёт Андреева и звоню, — у Ларионовой даже голос окреп. — Тань, Алексей Михайлович хочет со мной отдельную встречу провести.
— Ну, так проведи с ним встречу. — Таня бессердечно смеётся.
— У него в номере, — скользнув по мне ястребиным взглядом, уточняет Лена.
— А тебе у себя сподручней?
«Нет, Сиротина — всё-таки редкостная стерва. Но — с элементами остроумия. Может, оставить её в „Systems One“ в качестве придворного клоуна?»
— Тань, да что ты такое говоришь? — Ларионова страдальчески морщится и, кажется, готовится пустить слезу. Я трогаю её за плечо и качаю головой: не смей мне эксперимент портить!
— Ленок, — пользуясь образовавшейся паузой, Сиротина театрально вздыхает. — Я конечно, понимаю, что с этой твоей стрижкой ты у нас Мисс Вселенная, ну и всё такое, но поверь моему опыту: мужчины иногда, по работе проводят встречи с женщинами. В своём номере. Тем более, что у Алексея Михайловича не твой однобедный4 сьют с видом на внутренний дворик, а настоящие бизнес-апартаменты, со спальней и с офисом. И Лё… Алексей Михайлович действительно там работает. И даже проводит совещания. Сегодня днем, например, пока ты болталась по городу, он встречался у себя с Элен Паркинссон и своим шефом Эрлихом. Или ты считаешь, что он там с Эрлихом, на двоих спозаранку порол Элен?
Элен Паркинссон было пятьдесят пять. Эрлиху — шестьдесят два. Представить наше трио в разгар половых утех было, мягко говоря, затруднительно. Я фыркнул и отвернулся. Ларионова помотала головой:
— Нет, я так не считаю.
— Вот именно! — одобрительно подчеркнула Таня. — Видишь, Ленок, — в заключении назидательно добавила душка-Сиротина, — это у них там хараccмент5, а здесь ты, как миленькая, пойдешь в номер к начальнику, да ещё и поблагодаришь за приглашение. И — оказанное тебе доверие. До-ве-ри-е. Слышь, Ленок? Ну всё, удачи. И не благодари меня за добрый совет.
4
От англ. оne-bed — одна кровать. Так называется одноместный номер. В данном случае Сиротина использует этот оборот, чтобы намекнуть на разницу в статусе Ларионовой и Андреева.
5
От англ. harassment — в данном случае, сексуальное домогательство со стороны начальника по отношению к подчиненной.