Я охраняю Горн.
Я сохраняю Горн.
Я наполняю Горн.
Я держу Горн.
И Свет в сердце его нарастает и расширяется.
Сердце Горн постепенно заполняется Светом. Но познание мира Земли я отодвигаю от Горн: еще рано! Не время! Только окрепнув сердцем, должен он прикоснуться к миру. Который мы создали. И в котором мы заблудились. Только полное сердце сможет увидеть мир. И понять суть его.
Я готовлю сердце Горн к главному.
Бьорн и Ольга
Очень высокий блондин в лимонно-желтой майке и белых шортах размашисто шел через толпу, громко везя за собой красный чемодан.
«А вот и он. Ну и дылда!» – Ольга быстро допила свой грейпфрутовый сок и положила на стойку бара шесть шекелей.
Блондин подошел. Сдержанно улыбнулся. На фотографии из электронной почты его подбородок казался Ольге более тяжелым, а шея менее спортивной. На курносом носу блондина вперемешку с веснушками выступили капельки пота.
– Odin v pole voin, – старательно проговорил он пароль глубоким грудным голосом.
– Krдftskivan, – произнесла отзыв Ольга, слезая с высокого металлического стула.
Ее невысокие каблуки коснулись пола.
«На две с половиной головы выше меня…» – отметила она, протягивая свою маленькую руку. – Hi, Bjorn.
– Hi, Olga! – Он улыбнулся шире.
Ольга с силой сжала его огромную влажную ладонь своей маленькой рукой.
– I didn’t expect you be so tall[7]. – Она прочитала надпись на его желтой груди «Krдftskivan», изгибающуюся вокруг красного рака.
– 201, – честно ответил он. – And where’s your red hair?[8]
– Sometimes you need to change something about yourself[9]. – Ольга надела черные очки, вскинула лямку тяжелой сумки на плечо. – Well, let’s go?
Швед говорил на своем типичном скандинавском английском, Ольга – на своем приобретенном американском.
Не замечая ее увесистой сумки, он закрутил головой:
– А где же…
– Идите за мной. – Ольга решительно двинулась к выходу. – Что такое «Krдftskivan»?
– Праздник раков. – Бьорн в два своих шага догнал ее, треща чемоданом.
– Это когда их едят?
Бьорн с улыбкой кивнул и добавил:
– А ваш пароль я уже перевел с русского. Вернее – мне помогли перевести.
– Прекрасно! – тряхнула головой Ольга. – Теперь вам известен мой жизненный принцип.
Вышли на сухой и горячий июльский воздух. Сели в такси. Ольга не очень быстро произнесла на иврите адрес в районе Петах-Тиква.
– Сделаем, – по-русски ответил водитель и улыбнулся Ольге в зеркало.
Не удивившись, она достала сигареты:
– Можно курить в машине?
– Так мы ш не в Америке! – шире улыбнулся водитель. – Курите на здоровье, затягивайтесь глубже.
– Спасибо. – Она закурила.
– Он из России? – спросил Бьорн.
– Да. – Ольга открыла окно, несмотря на включенный кондишен, подставила лицо теплому ветру.
– Здесь многие из России. – Бьорн покачал своей белобрысой головой на длинной и крепкой шее.
– Да. – Ольга стряхнула пепел в воздух. – Здесь многие из России.
До Петах-Тиквы ехали молча. Быстро промчавшись по холмистому, залитому солнцем пейзажу, машина въехала в пыльный, знойный Тель-Авив. Попетляв по улицам, водитель затормозил возле необычно длинного дома.
Бьорн пытался заплатить, но Ольга опередила его, сунув водителю бумажку в пятьдесят шекелей.
– Вы феминистка? – спросил Бьорн, вынимая свое большое тело из машины.
– Уже нет. – Ольга глянула на бело-розовый трехэтажный дом, растянувшийся на полквартала.
Она подошла к маленькому крыльцу из ракушечника. На двери висел большой латунный номер «167». Ольга позвонила. Довольно быстро ей открыла красивая женщина лет пятидесяти.