– Паспорт с собой? – громко спросил следователь, не отрывая глаз от мерцающего выпуклого монитора.
Фёдор протянул документ. Спустя пять минут ударов по кнопкам строгий голос произнёс:
– Место рождения.
– Новороссийск.
– Образование.
– Высшее.
– Семейное положение.
– Холост.
– Где и при каких обстоятельствах познакомились с Цехатинской?
– Я вашего ультимативного тона не понимаю. Вызываете средь бела дня, в воскресенье, и задаёте вопросы о том, где и с кем я познакомился? Это у вас методы такие?
Следователь повернулся к допрашиваемому.
– У муниципалитета рейдерски захватили одноэтажное здание на улице Сулеймана Стальского. На вашем языке – отжали.
– Каким образом?
– Решением суда Мурманской области (ну с этим мы позже разберёмся) за Цехатинской признают право собственности на городское здание. Далее, всего за несколько месяцев, его покупает Ковалев, затем Гаркуша, и в завершение – вы. Вы участвовали в схеме перепродажи объекта недвижимости с целью получения вами статуса добросовестного приобретателя. При этом вы не были внутри помещения, не знаете его площадь, не платили покупателю за него денег. Я сегодня утром заезжал к вашему отцу, и мне стало ясно, что вы никогда в руках не держали 980 000 рублей, причём сумму в пять раз ниже рыночной, чтобы не платить налог, начинающийся от сделки в один миллион рублей. Я уже допросил Гаркушу, и он далеко не идиот, чтобы в явные убытки себя вгонять. Более того, вы даже в глаза не видели продавца, как и продавец вас, а следовательно, сделка липовая, притворная, иначе говоря – ничтожная. А главное, за всем этим, в тени, стоит госпожа Цехатинская, проходящая у нас уже по трём подобным уголовным делам. Материала у нас на неё за два года на шесть томов накопилось, судья приговор час читать будет. Я ответил на ваш вопрос?
– Подождите, мною уплачена государственная пошлина, суд – представитель государственной власти, регистрационная служба, которая провела сделку, между прочим, тоже государственный орган, почему вы к ним претензий не предъявляете? Если сделка противоречит закону, почему государственная служба, вместо того чтобы её отклонить, даёт ей «зелёный свет»?
– Потому что это мошенническая схема. Причём старая и известная.
– Разрешенная государством, – добавил Фёдор.
– Вот это вы на государственном суде и расскажете. Вы даже предположить не можете, в какую серьёзную игру вы ввязались и какие последствия вас ожидают. И у меня с вами, господа мошенники, личные счёты – при помощи таких, как вы, всю страну разворовали. Мою страну, где я родился, разнесли по кирпичику. Я сажал, сажаю и буду сажать таких, как вы, пока во мне есть силы. И если думаете, что я оставлю вас в покое, то глубоко заблуждаетесь. Всё очень и очень серьёзно. Группой лиц по предварительному сговору совершено дерзкое преступление, ущерб – гигантская сумма, возбуждено уголовное дело, и за то, чтобы виновный вернул украденное и понёс наказание, я свой хлеб и получаю. Потому как «правопорядок в стране определяется не наличием воров, а умением властей их обезвреживать»54. С Цехатинской всё предельно ясно, можете с ней попрощаться – больше прежней вы её никогда не увидите. Нерешенным остаётся вопрос только с вами. Поэтому у вас два выхода: либо вы мне сейчас подробно рассказываете, кто вас попросил стать подставным лицом, затем мы оформляем чистосердечное признание, и вы за ваше юношеское легкомыслие получаете условный срок. Либо же без чистосердечного признания, как участник преступной группы, вместе с Цехатинской едете в тайгу – только она телогрейки шить, а вы лес валить.
Следователь достал из тумбочки и аккуратно поставил перед Фёдором подозрительно чистую металлическую пепельницу со сверкающей бензиновой зажигалкой. Коричневая пачка с надписью «Донской табак» приземлилась рядом. После чего блюститель нравственности с лёгкой улыбкой Джоконды, абсолютно уверовав в свою победу, вежливо произнёс:
– Закуривайте, Фёдор Иванович.
Фёдор, ополовинив извлечённую из рюкзака стеклянную бутылку воды, медленно выдохнул и ответил:
– Ну раз вы вывели наш разговор из правовой плоскости в морально-нравственную, я вам отвечу. Отвечу не для протокола. Мне кажется, это здание в престижной части города пришлось по душе какому-то другому, сильному человеку, а Цехатинскую просто решили коленом под зад оттуда выкинуть. Вот поэтому вам и дали команду возбудить дело. Если бы не было команды, администрация просто-напросто вышла бы с иском в суд и признала бы сделку ничтожной. Сегодня вы забираете у Цехатинской здание, а через год после оформления земли под ним его снесут к чёртовой матери и построят новый пятиэтажный корпус. Безусловно, оно не будет принадлежать никакому местному олигарху и там никогда не будет ни ресторана, ни пункта приёма ставок, ни магазина элитного нижнего белья – там будет бассейн или детская библиотека. А то что вы меня в покое не оставите, так это вы себе, конечно, достойного соперника нашли. Хочу освежить вам память, так, к слову, ваш свитерок навеял воспоминания из девяностых. В результате аморальной и преступной приватизации в нашей стране гигантские заводы, кстати, государственные и, кстати, построенные нашими дедами, как и природные недра, оказались в частных руках. И к этим рукам, вы, господин следователь, никаких претензий не имеете. У нас в центре города на территории общего пользования выросли сотни коммерческих квадратных метров, и принадлежат они, вы лучше меня знаете, кому, и снова вы к ним почему-то интереса не проявляете. Будет команда – найдутся нарушения, нет команды – законность торжествует. Избирательный меч правосудия? Вот так вы и несёте свою опасную и трудную службу. И вы, и коллеги ваши живут далеко не в коммуналках, потому что работают далеко не за идею.