Взгляд Фёдора скользнул по столу. Заключённая в овал латинская буква «L» на красной визитке автосервиса «Lexus» предательски виднелась сквозь прозрачный настольный контейнер для стикеров, указывая на отданное, сотрудником правоохранительных органов, предпочтение премиум-классу японского автопрома.
Широкая улыбка расползлась по лицу допрашиваемого.
– «Lexus», конечно же, от бабули по наследству достался – не возвращать же обратно. Так что мне, господин «Глеб Жеглов», предельно ясно, чьи пока ещё не растянутые кирпичики вы так яростно защищаете. А работаете топорно, хамите, оказываете давление, я вам заявляю отвод, протокол подписывать не буду. Паспорт верни.
* * *
Через два часа приходящий в себя Фёдор и Юра сидели на лавочке детской площадки.
– Я был на допросе в ОБЭПе.
– Хорошего мало. Что случилось?
– Решение суда Мурманской области о признании права собственности на здание в Новороссийске.
– Почему Мурманской?
– А ты вспомни нашего криволапого однокурсника.
– Всё ясно.
– Потом три раза нужно было перепродать, я немножко поучаствовал. Кроме тебя у меня на этой Земле есть ещё пара человек, которым я не могу отказать.
– Да… Группу тяжело вести. Доказать вину можно если кто-нибудь один из группы расколется.
– Поэтому этот «крендель» так себя по-хамски и вёл. К отцу домой сначала приехал, расспрашивал, откуда у меня деньги на такую сделку, он же знал, что отец мне позвонит и предупредит, хотел перед допросом жути нагнать. Методы, конечно, отработаны годами. Страшно и неприятно.
– Ты ничего не подписал? – спросил Юра.
– Ни в коем случае! С таким поведением ничего я ему подписывать не собираюсь, он мне чуть жизнь не поломал.
– Ты готовься, тебя минимум ещё раз на допрос вызовут, твоя подпись для дела нужна будет. Слушай меня внимательно… Скажешь, что следователь оказывал на тебя давление, дерзил, вёл себя вызывающе, дайте, пожалуйста, другого следователя, а скорее всего тебе уже позвонит новый. Значит, смотри, как только ты узнаешь фамилию нового, срочно звони мне, я свяжусь с Эдиком, он на него выйдет.
– Всё?
– Нормально всё будет, не бойся.
– Фу-у-х… Камень с души.
– Сдрейфил?
– Конечно.
– Первый раз был на допросе? – улыбнулся Юра.
– Да.
– «С почином Вас, Глеб Георгиевич!»55.
– А главное, я с этого мероприятия ни копейки не имею. Движуху замутили в другом месте, а неприятности прилетели в этом.
– Ну это как по Ломоносову: «Если в одном месте убыло, значит в другом – прибыло». Я всё понимаю – каждый зарабатывает как может.
– Думал, что по более весёлому поводу зайду к тебе, но, раз уж я тут, вот тебе столичный сувенир. Щёбы ны змерз.
Фёдор накинул на шею Юры шарф болельщика «Динамо» Москва.
– За своё мусорское «Динамо» болеешь? – оценив шутку, съюморил сотрудник надзорного органа.
После шоковой терапии Фёдор возвращался домой по набережной, где и был перехвачен Элей. Морской ветер призван был привести мысли в порядок и развеять тяжёлый осадок от хрустящего под ногами мусора.
НАБЕРЕЖНАЯ
20 мая 2007 года
– Я, наверное, единственный человек, которому не нравятся две вещи, – начал Фёдор. – Я не люблю своё студенчество по причине бездарно проведённого времени и не люблю весну.
– Почему же единственный? Я тоже не люблю весну, – согласилась Эля.