- Ты хочешь знать моё мнение, царь, об этом походе? Я отвечу тебе, что самые благоразумные слова, которые я сегодня здесь услышал, конечно, были сказаны Аргабаном. Он прав, когда говорит, что поход этот будет нелёгким. И стоит ли из-за груды голых камней так рисковать?
- По-твоему, я рискую, отправляясь против греков? — изумился Ксеркс. — Но разве я не обладаю самой огромной армией, которой ещё никто и никогда не имел, несметными сокровищами, оружием, многочисленными кораблями?
- Всё так, Ксеркс, но недооценивать противника — есть проявление неосмотрительности. Во-первых, Европа далека, и поход может занять много времени. Во-вторых, слишком большую армию будет трудно прокормить в таком дальнем походе, к тому же из-за огромного обоза она будет терять свою боеспособность. А противник, с которым предстоит иметь дело, весьма серьёзен.
- Греки продажны и склочны, — с презрением проговорил посланец Алевадов Диметрий, — они никогда не смогут договориться между собой. Они готовы спорить по любому поводу. Персам следует пустить в ход дарики[13]. Золотой дождь — самое мощное оружие против них. В каждом городе найдутся люди, готовые предать не только других эллинов, но и своих сограждан, если им пообещать хорошую мзду. Посулами и подкупом надо расколоть единство граждан в каждом городе и не допустить создания общегреческого союза.
- Перед лицом смертельной угрозы эллины объединятся. Да, вам удастся подкупить кое-кого, но народ не пойдёт за персофилами, что касается Спарты, то её граждан подкупить невозможно, они будут сражаться и умирать до последнего солдата, до последней капли крови. Надо понимать, до какой степени греки любят свободу. Рабство для них хуже смерти. Вот почему Эллада — серьёзный противник.
- Я понимаю, Демарат, твоё желание возвеличить соотечественников. Это похвально и достойно благородного человека, но всё же думаю, что ты слишком преувеличиваешь возможность риска. Следуя совету Алевадов, я расколю общество Греции деньгами и посулами, а затем сломлю всякое сопротивление силой оружия. Соединить воедино Азию и Европу — вот моя цель. Но довольно о делах, мы забыли, что мы на празднике, а не на совете.
Больше о походе не было сказано ни слова. Гости услаждались едой и напитками, в перерывах между сменой блюд играли музыканты и выступали танцовщицы, веселье охватило всех присутствующих. Только Демарату было не по себе. Он навсегда порвал со своим отечеством и твёрдо решил не возвращаться в Спарту, но угроза, нависшая над Грецией, глубоко взволновала его. Тяжесть легла на сердце, печаль и тревога снедали душу. Он мучительно размышлял, чем он может помочь своему отечеству в этих обстоятельствах.
Глава 3
Вести из Спарты
Демарат вернулся к себе рано. Только теперь он понял, насколько дорога ему оставленная родная земля. Находясь вдали от неё, ему важно было знать, что она существует, что она свободна. Только тогда он мог чувствовать себя счастливым.
Этот поход тревожил его. Как помочь согражданам? И как известить их о готовящемся нападении, чтобы они прекратили дурацкие раздоры и позаботились об отпоре Варвару. Смогут ли договориться Спарта и Афины между собой? Присоединятся ли к ним остальные города? Смертельная угроза нависла над всей Грецией. Он не сомневался в мужестве греков и знал, что ни железо, ни бронза не одолеют их. Но фессалиец, к сожалению, сказал горькую правду: есть более страшное оружие, которое может сломить их волю, — золото и серебро. Он боялся продажности политиков.
От всех этих невесёлых размышлений у него раскалывалась голова. Или он слишком много выпил на пиру? Вообще-то Демарат старался удерживаться от излишеств в еде и вине, которым безоглядно предаются персы. Тем не менее он не мог не заметить, что за эти несколько лет, проведённых в Азии, он немного отяжелел, год от года ему всё труднее было поддерживать прежнюю форму. Действовала общая расслабляющая обстановка придворной жизни.
- Почему хозяин так невесел? — встретил его Фамасий. — Уж не разгневал ли он чем-нибудь царя?
- Нет, Фамасий, с царём всё в порядке, я просто устал, вот и всё.
- Хозяин, Ксеркс прислал тебе сегодня новых наложниц, прекраснейших девушек из самых знатных семей Вавилона, которых он привёз из похода. Это знак особого расположения к тебе нашего владыки. Не желаешь ли взглянуть? Может быть, это развеет твою усталость?
- Фамасий, я же говорил тебе, что у меня есть жена, с которой я надеюсь когда-нибудь соединиться. У нас, эллинов, не принято иметь много жён.