Виктор жил в районе Копьяпо, где все улицы были названы в честь каких-то полезных ископаемых. Дом Виктора, в частности, стоял на Халькопиритной улице. Алекс Вега притащил огромный котел, который в Чили имеет специальное название – фондо. Они собирались готовить особое блюдо косимьенто, в состав которого входит курица, свинина, рыба, молодой картофель в кожуре и листья капусты, которыми было устлано дно. По рецепту его нужно готовить на воде, а в самом конце добавить немного вина. Они поставили все на огонь и начали пить – кто пиво, а кто вино. Один Марио Сепульведа ничего не пил – будучи свидетелем Иеговы, он вообще не притрагивался к алкоголю. Вместо этого он согласился присматривать за котлом. После нескольких стаканов Эдисон Пенья взял в руки микрофон – Виктор Сеговия был музыкантом, и поэтому в его доме имелась целая куча аудиотехники, – и принялся петь кое-что из репертуара Элвиса Пресли, в частности «Blue Suede Shoes». Пел он на английском, но с сильным чилийским акцентом. «Эй! Что это за музыка для стариков?» – насмешливо сказал Педро Кортес, и его поддержали еще несколько более молодых шахтеров. Они выросли в мире реггетона и кумбии[10], и для них старая музыка юга США звучала как нечто, что слушали их родители в молодости.
По воспоминаниям многих получилась замечательная вечеринка. Только вот закончилась она несколько печально. В половине пятого у двоюродного брата Виктора, Пабло Рохаса по прозвищу Кот, зазвонил мобильный телефон, точно в ту самую минуту, когда Сепульведа объявил, что косимьенто уже на подходе, а по дому витал аппетитный аромат тушеного мяса и все чувствовали себя непринужденно, разомлевшие от пива и вина. По телефону сказали, что только что скончался отец Пабло. По правде, этого стоило ожидать. Старик Рохас всю жизнь проработал на шахте, а когда вышел на пенсию, не нашел ничего лучше, кроме как пристраститься к алкоголю. Его частенько находили на главной площади Копьяпо – после нескольких дней непрекращающегося запоя он просил у прохожих денег на выпивку. На протяжении нескольких лет Хосе Рохас медленно убивал себя, и наконец случилось то, что должно было случиться. Однако для сына это оказалось тяжелым ударом. Нет, он не плакал, но его брат Виктор не мог не заметить, что Пабло в плохом состоянии. Поэтому Сеговия предложил ему отправляться в больницу и не беспокоиться об остальных гостях.
После того как уехал Пабло, у всех резко пропал аппетит и вечеринка быстро подошла к концу. Когда уезжали последние гости, пришел опоздавший Луис Урсуа, но он тоже не стал есть, и огромный котел с едой оказался нетронутым.
«Боже мой! Сколько еды пропало зря!» – восклицал Педро Кортес, сидя в компании товарищей среди груды камней на отметке 135. Подумать только – свежеприготовленная свинина, курица и рыба, тушенные в белом вине в большущей кастрюле… А сейчас им приходилось довольствоваться чашкой «супа», приготовленного в воздушном фильтре от грузовика, на основе одной-единственной банки рыбных консервов, ложки гороха и восьми литров грязной воды, в которой когда-то купался Марио Сепульведа. Без соли, но зато с машинным маслом в качестве заправки. И все это нужно было разделить на тридцать три человека!
Забавно наблюдать, что может произойти в жизни шахтера всего лишь за несколько недель. В прошлую смену они хорошо поработали и доставили много золота и меди на поверхность.
Затем они прекрасно провели время, приготовили сытное блюдо с настоящим мужским размахом, распивали пиво и вино (и неважно, что к основному блюду они так и не притронулись). Да, кто-то потерял отца и дядю. А потом они снова вышли на работу, попали под обвал, и теперь им приходится питаться супом из воды, не предназначенной для питья, называть это жалкое пойло «едой» и благодарить за него Всевышнего. Если им суждено выбраться, они непременно расскажут своим родным и близким эту историю о еде, семье и дружбе. Это будет история о двух ужинах: один был на земле, с хорошей посудой и изобилием продуктов, к которому почти никто не притронулся, а второй был в подземелье, где еды было совсем мало и где каждый до блеска вылизывал стенки своего пластикового стаканчика.
После еды некоторые пришли в возбуждение, потому что им показалось, будто они услышали отдаленный звук бурильной машины.
– Я чувствую какую-то вибрацию. Нет, я правда что-то слышал, – сказал один из них.