– Я – инженер, так что все-таки попытайтесь. Что лежит в ее основе – звуковые волны, тепло, разность потенциалов?
Но кладоискатель лишь повторил, что технология его очень сложна, и отказался обсуждать ее. Тем не менее Голборн предоставил ему доступ к горе, чтобы сделать приятное членам семей пропавших горняков. Охотник за сокровищами разложил по склонам длинные коврики и принялся производить измерения с помощью устройства, ничего подобного которому Голборну видеть не приходилось. Закончив, он свысока заявил министру, что его буровые бригады ищут пропавших шахтеров не в том месте. Охотник за сокровищами обозвал Голборна, Сугаррета и остальных бурильщиков невежами, из-за глупости которых тридцать три шахтера непременно умрут, если они не послушают то, что скажет им он и его инструменты: вы никогда не найдете их, если не начнете бурить совершенно в другом месте.
Но Голборн проигнорировал совет и спустился вниз, в лагерь, чтобы поговорить по душам с женщиной, которая продавала печенье и пирожные на пляже. Она заслужила доверие семей шахтеров, и теперь министру горнодобывающей промышленности Чили предстояло добиться того же самого. Он должен был заставить ее поверить, что делает все, что только в силах человеческих, что и он, и правительство используют все ресурсы, имеющиеся в их распоряжении, чтобы найти пропавших. Да, он разговаривал с Марией Сеговией, сестрой Дарио и «мэром» палаточного лагеря. Мария уже знала, что бур безрезультатно миновал отметки в 530, 550 и 600 метров, и каждая неудача становилась для них очередным болезненным ударом. «У нас остается мало времени», – сказала она ему, несколько раз повторив эту фразу. Se nos està acabando el tiempo. Он же постарался успокоить ее, возразив, что работают еще несколько буровых бригад, хотя на лице его красноречиво написаны были усталость и тревога: мы не собираемся отступать и сдаваться.
Позже Мария Сеговия вспоминала, что после разговора с министром едва не пала духом. «Ты понимаешь, что должен сражаться дальше, но при этом не можешь отделаться от тоски, тревоги и ощущения полнейшего бессилия», – признавалась она впоследствии. Она куталась в одеяло, чтобы не замерзнуть, и слушала министра, одетого в красную куртку правительственного чиновника. На спине у него красовалась надпись заглавными белыми буквами: GOBIERNO DE CHILE[23]. После того раза министр стал частенько наведываться к ней в палатку, где вместе с другими членами семьи пил мате и беседовал. Ему удалось завоевать ее доверие. Но в ее присутствии он ощущал непривычное смирение, даже когда сообщил ей, что еще один бур, по их расчетам, через день или около того должен достигнуть цели. Мария, в свою очередь, стремилась преодолеть врожденный скептицизм по отношению к сильным мира сего и всему, что они говорят, и потому пыталась поверить министру.
Для нормальной работы мозгу обычного человека требуется в среднем 120 г глюкозы ежедневно, а оказавшимся в ловушке шахтерам доставалось не более одной двадцатой этого количества. В течение первых суток вынужденного голода организм человека вырабатывает глюкозу из гликогена, запасы которого накоплены в печени. Спустя еще двое или трое суток человеческий организм начинает сжигать прослойки жира на груди и животе, вокруг почек и во множестве других мест. Однако этого недостаточно для нормального функционирования центральной нервной системы. И тогда в мозг начинают поступать кислоты или кетоновые тела, вырабатываемые печенью в процессе переработки жировой ткани. После того как запасы жира в организме истощаются, основным источником энергии для мозга становится белок, содержащийся главным образом в мышцах. Белок расщепляется на аминокислоты, которые преобразуются в глюкозу. Другими словами, чтобы выжить, человеческий мозг начинает поглощать мышечную ткань: именно тогда и начинается голодание. После двух недель, проведенных в подземном плену, самые низкорослые и худощавые из тридцати трех шахтеров потеряли достаточно мышечной массы, чтобы остальные это заметили.
Из-под кожи у Алекса Веги выпирали ключицы: «Эй, ты, Ходячий Скелет, ты только взгляни на себя!» – в шутку бросил Омар Рейгадас Алексу, тому самому мужчине, который пришел на шахту, чтобы пристроить еще несколько комнат к своему дому. Но затем Омар решил, что Ходячий Скелет – чересчур большое и громоздкое прозвище, которое решительно не подходит для описания вконец исхудавшего Алекса с чахлой и впалой грудью. Скорее, тот напоминал charqui, что на чилийском диалекте обозначало «вяленое мясо». Charqui – это сушеное или вяленое мясо животных. Он называл Алекса Charqui de mariposa. Засушенная бабочка. Можно себе представить, что это такое и как это выглядит. Невесомая пыль.