Он ненадолго прервал рассказ, чтобы глотнуть кофе.
Кристабель налили бокал темно-красного портвейна. Я взглянул на этикетку: «Тэйлор» 1955 года. Это было что-то такое, чего мне никогда не доводилось пробовать. Кристабель знаком показала, чтобы бутылку оставили на столе. Официант кивнул, а Кристабель тут же наполнила мой бокал, не спросив, хочу ли я этого. Метрдотель между тем обрезал для Дункана кончик сигары, которую он вовсе не просил.
— В двенадцатой главе мы узнаем, каков же замысел террористов, — продолжал Дункан. — Взрыв поезда для них — всего лишь рекламный трюк, гарантия того, что эта история попадет на первые полосы газет всего мира. Но оставшиеся в поезде пассажиры планируют во главе с американцем дать отпор злодеям.
Метрдотель зажег спичку, Дункан машинально взял со стола сигару, поднес ко рту. И поневоле замолчал.
— Миллионер, собственными руками сколотивший свое состояние, в этой ситуации тоже может стать неформальным лидером, — возразил я.
— Может, но ненадолго. Он ведь грек. А если я хочу что-то заработать на этом проекте, мне надо действовать с прицелом на американский рынок. И не забывай о правах на экранизацию, — заявил Дункан, размахивая зажатой между пальцами сигарой.
Что ж, в логике ему не откажешь.
— Пожалуйста, чек! — попросил Дункан проходившего мимо метрдотеля.
— Разумеется, сэр, — ответил тот, не сбавляя шаг.
— Меня беспокоит финал, — начал было мой приятель, но тут вдруг Кристабель встала со своего места: резко, хоть и не совсем уверенно.
Она взглянула на меня и сказала:
— Пожалуй, мне пора. Рада была с вами познакомиться. Правда, у меня такое ощущение, что больше мы с вами не увидимся. Но ваш последний роман мне очень понравился. Оригинальный замысел! Он вполне заслужил первое место.
Я встал, поцеловал ей руку и поблагодарил за теплые слова, чувствуя себя совсем неловко.
— Счастливо, Дункан! — повернулась она к своему бывшему возлюбленному, но тот даже не взглянул на нее. — Не волнуйся, — добавила она, — к твоему приходу меня в квартире уже не будет.
Кристабель нетвердой походкой прошла через весь зал к выходу. Метрдотель, лично державший для нее открытой входную дверь, низко поклонился.
— Не буду притворяться, будто я переживаю из-за ее ухода, — заявил Дункан, попыхивая сигарой. — Фигура что надо, и в постели она просто прелесть, но воображение начисто отсутствует.
Метрдотель вновь приблизился к Дункану, на этот раз — чтобы положить перед ним черную кожаную папочку.
— Знаешь, а критики были правы насчет этого заведения, — заметил я.
Дункан кивнул в знак согласия. Метрдотель поклонился, правда, уже не так низко.
— А проблема, о которой я заговорил, перед тем как Кристабель решила покинуть нас, — продолжил Дункан прерванную мысль, — заключается в следующем: я продумал сюжет, собрал нужный материал, но никак не могу определиться с финалом. Может, что-нибудь подскажешь?
Пока он говорил все это, из-за соседнего столика поднялась женщина средних лет и направилась в нашу сторону.
Дункан резким движением открыл папку и теперь в недоумении разглядывал счет. Женщина подошла и остановилась возле нас.
— Я узнала вас и хотела сказать, что мне очень понравилась ваша новая книга, — громко заявила она.
Другие посетители стали оборачиваться, чтобы понять, что происходит.
— Спасибо, — ответил я довольно резким тоном в надежде, что она не станет усугублять и без того неловкую ситуацию.
Дункан все так же, не отрываясь, смотрел на счет.
— А финал! — сказала женщина. — Здорово придумано! Я бы ни за что не догадалась, как вам удастся оставить в живых американскую семью, оказавшуюся в тоннеле…
Правая рука Дуги Мортимера
Впервые Роберт Генри Кеффорд III, для друзей — просто Боб, услыхал о правой руке Дуги Мортимера, лежа в постели с девушкой по имени Хелен.
Бобу было жалко покидать Кембридж. Он провел в Сент-Джонс[18] три восхитительных года, и хотя читал здесь не так много, как когда-то студентом в университете Чикаго, он приложил немало усилий, чтобы преуспеть в речной гребле.
В начале семидесятых не было ничего необычного в том, что американец побеждает в гребных соревнованиях «Rowing Blue»,[19] но чтобы он три года подряд приводил к победе кембриджскую восьмерку в качестве загребного — такого прежде не случалось.
19
«Rowing Blue» — принятое в Англии обозначение соревнований по академической гребле между командами Кембриджского и Оксфордского университетов; соревнования проходят ежегодно в марте или апреле на участке Темзы между городами Путни и Мортлейк. По традиции, команда Оксфорда выступает в темно-синей экипировке, а Кембриджа — в светло-синей. Отсюда и «blue» в названии гонки. В семидесятых успехи американцев в этом виде спорта, к примеру, на Олимпиадах, были неоспоримы. —