Теперь Игнатиус лично проверял и санкционировал все заграничные контракты на сумму более 100 миллионов долларов. Каждое принимавшееся им решение придирчиво изучалось недругами, но его имя оставалось не запятнано даже малейшим намеком на скандал.
Когда пошел второй год пребывания Игнатиуса на посту министра финансов, даже циники вынуждены были признать его достижения. Примерно в это самое время генерал Отоби, окончательно уверовавший в своего министра, пригласил его для внеплановой консультации.
Глава государства принял министра в Додан Бэррэкс,[22] усадив его в удобное кресло в своем кабинете, окна которого выходили на площадку для парадов.
— Игнатиус, я только что ознакомился с последним бюджетным отчетом и очень обеспокоен вашим заключением, что казна по-прежнему ежегодно теряет миллионы долларов из-за взяток, которые иностранные компании выплачивают посредникам. У вас есть какие-то соображения на сей счет: в чьи карманы попадают деньги? Собственно, за этим я вас и пригласил.
Игнатиус сидел прямо, словно кол проглотил, не сводя глаз с главы государства.
— Полагаю, большая часть этих денег в конце концов оседает на частных счетах в швейцарских банках. Но в настоящий момент я не в состоянии доказать это.
— Что ж, я готов предоставить вам все необходимые дополнительные полномочия, чтобы вы смогли это доказать, — сказал генерал Отоби. — Можете использовать любые средства, которые сочтете необходимыми, чтобы выяснить, кто эти негодяи. Начните с проверки всех членов моего кабинета министров, бывших и нынешних. Действуйте без страха и снисхождения! Невзирая на их положение и связи!
— Чтобы подобное начинание имело хоть какие-то шансы на успех, мне понадобится специальная доверенность за вашей подписью, генерал…
— К шести часам вечера она будет лежать у вас на столе! — прервал его глава государства.
— И ранг полномочного посла во всех моих заграничных поездках, — добавил Игнатиус.
— Разумеется!
— Благодарю вас! — с этими словами Игнатиус встал, полагая, что аудиенция закончена.
— Возможно, это вам тоже понадобится, — сказал генерал, когда они уже направлялись к двери. Глава государства протянул Игнатиусу маленький пистолет: — Полагаю, к настоящему моменту вы нажили почти столько же врагов, сколько и я.
Игнатиус неуклюже принял пистолет из рук военного и спрятал в карман, бормоча слова благодарности.
Больше они не сказали друг другу ни слова. От президента Игнатиус направился в свое министерство.
Без уведомления управляющего Центральным банком Нигерии и высших должностных лиц Игнатиус с энтузиазмом взялся за выполнение новой задачи. Нужные бумаги он изучал в одиночку, по ночам, но и днем министр ни с кем не обсуждал свои находки. Через три месяца он почувствовал, что готов нанести решающий удар.
Для незапланированного заграничного визита он выбрал август: в это время многие нигерийцы отправлялись в отпуск, а значит, его отсутствие не даст повода для лишних разговоров.
Он попросил секретаря забронировать билеты до Орландо на него, жену и двух их детей и проследить, чтобы расходы на приобретение билетов были записаны на его личный счет.
По прибытии во Флориду семейство остановилось в местном отеле «Мариотт». После чего Игнатиус сообщил жене — совершенно неожиданно для нее и без каких-либо подробностей, — что отлучится на несколько дней по делам в Нью-Йорк, а после вернется и проведет с ними оставшуюся часть отпуска.
На следующее утро он оставил семейство наедине с соблазнами Диснейленда, а сам полетел в Нью-Йорк. Поездка на такси от «Ла Гуардиа» до «Кеннеди» заняла немного времени. Там министр приобрел за наличные билет в оба конца в туристический класс и, никем не узнанный, поднялся на борт лайнера компании «Свисс Эйр», вылетавшего в Женеву.
Прибыв на место, он зарегистрировался в неприметном отеле, лег в постель и проспал крепким сном восемь часов.
Позавтракав на следующее утро, он внимательно просмотрел список банков, который так тщательно составил после завершения своих расследований в Нигерии: каждое название там было выведено его собственной рукой. Игнатиус решил начать с «Жербер и К°», чье здание, насколько он мог видеть из спальни своего номера, занимало добрую половину улицы. Председатель правления банка согласился принять его в полдень.