Как и его отец, молодой человек приехал в Оксфорд не столько для того, чтобы поразить экзаменаторов, сколько — чтобы побить Кембридж. Еще будучи студентом первого курса, он участвовал в матчах против команд графств, причем в трех из них он сделал сто пробежек, а в одном пять раз сбивал «калитку».
За неделю до матча против Кембриджа капитан команды сказал ему, что после матча он получит звание «темно-синего» и имена всех одиннадцати членов команды будут объявлены в «Таймс». Молодой человек, сообщив эту новость по телефону отцу в Калькутту, отправился в «Винсентс», чтобы отметить свой успех и заодно поужинать. Чувствуя большой душевный подъем, он вошел в клубный зал ресторана и услышал шум аплодисментов, которыми сидящие за столиками, как это было принято, приветствовали новичка. Он поискал глазами свободное место и вдруг заметил в дальнем углу зала команду гребцов, которые вдевятером сидели за круглым столом. Подойдя к столу, он обратился к капитану со словами: «Мне казалось, что вы, ребята, обычно сидите друг за другом».
В мгновение ока четверо 70-килограммовых парней повалили новенького на пол и уселись на него верхом, а рулевой вылил ему на голову кувшин холодной воды.
«Если ты не сделаешь сто пробежек, — сказал один из гребцов, — в следующий раз мы выльем тебе на голову горячую воду». Когда парни опять сели за стол, молодой человек медленно поднялся с пола, поправил галстук, сделав недовольное лицо, прошел мимо стола, потрепав по голове коротышку рулевого — всего полтора метра ростом и сорок килограммов весом, — и сказал: «Даже проигрывающая команда должна иметь небольшой талисман».
На этот раз гребцы только расхохотались, но он почувствовал, коснувшись головы рулевого, что большой палец его правой руки немного болит. Он сказал об этом «защитнику калитки», который сидел с ним за столом. Когда официант подал большой антрекот, он взял в руку нож и вдруг понял, что не может как следует держать его. Он попытался выбросить эту неприятность из головы, решив, что к утру все будет в порядке. Однако, проснувшись, он к своему ужасу увидел, что палец почернел, сильно распух и очень болит. Сообщив о травме капитану команды, он тотчас же сел в поезд и поехал в Лондон, чтобы проконсультироваться у врача в клинике на Харли-стрит. Пока поезд мчался через Беркшир, он просмотрел «Таймс» и узнал, что должен получить звание «темно-синего».
Врач внимательно и довольно долго рассматривал его больной палец, а потом выразил сомнение, что он сможет держать мяч, не говоря уже о бите, в течение ближайших двух недель. Прогноз оказался точным, и вот герой нашего рассказа в подавленном состоянии сидит на трибуне «Лордса» и следит за тем, как Оксфорд проигрывает матч. Вместо него звание получил 12-й запасной игрок. Отец, специально прилетевший из Калькутты, чтобы посмотреть встречу, сказал сыну, пытаясь смягчить неудачу, что у него в запасе еще два года и он наверняка добьется этой чести.
Во втором, весеннем семестре, уже порядком забыв об огорчении, он участвовал в первом матче сезона против команды графства Сомерсет и смог сделать сто пробежек, напомнив болельщикам своего отца резкими ударами по мячу и драйвами.[33] По окончании сезона он был избран секретарем спортивной секции крикета, и все согласились, что только несчастный случай помешал ему получить почетное звание еще на первом курсе. После этого он участвовал в каждом матче, предшествовавшем решающей встрече университетских команд, но в последних четырех матчах сделал не больше десяти пробежек и не сбил ни одной «калитки». В то же время его соперники превзошли самих себя. Он ушел с поля, сказав капитану команды, что есть много других талантливых игроков, кроме него, и что он не рискнул бы выступить против Кембриджа. Сидя опять на трибуне, он следил за тем, как оксфордская команда проигрывает и его главный соперник, секретарь кембриджской секции крикета Робин Оукли, в безупречном стиле делает сто пробежек. Во время перерыва к нему подошел мужчина лет шестидесяти с галстуком МСС,[34] который, потрепав его по плечу, сказал, что никогда не забудет тот день, когда его отец в матче против Кембриджа сделал сто пробежек. «Не очень большое утешение», — подумал он.