На свалке был особенный день: приехали грузовые машины. Чтобы отыскать просроченные продукты, следовало проявить изворотливость. Нищие и бездомные приготовились.
Чайки кружили над мусорной кучей, как над пристанью. Плача и стеная, птицы высматривали корм. Как черная туча, оттесняли чаек вороны, недвусмысленно намекая белокрылым крикунам, что они не единственные желающие полакомиться. Черные и белые птицы взмахивали крыльями, налетали друг на друга, превращаясь на глазах в серый вихрь.
За их бесцеремонными попытками занять лидирующее положение некоторое время наблюдал рыжий кот с буддистской ухмылкой. Затем он повел усами и, прижав лапой оперение с зелеными отблесками, вгрызся в полые кости.
Поселенцы покидали хостелы, выстроенные на свалке из картона и досок, и недовольно смотрели на конкурентов.
Николя подивился тому, что перед ним оказалось более сотни человек, среди которых немалую долю занимали чумазые подростки, оторванные от цивилизации вместе с родителями. В руках у одних были мешки, у других авоськи и пакеты.
– На старт! – скомандовал полный мужчина в шапке-ушанке.
– Кто это? – спросил Николя Илью.
– Это лидер по прозвищу Медведь. Мы пойдем рыскать, когда поселенцы насытятся. Иначе война.
– Где справедливость? – спросил Николя, поглядев в пустую сумку.
Он надеялся найти хоть что-то, а теперь получалось, что им достанутся только остатки.
– Справедливость? – переспросила девочка в вязаных варежках. – Мама, о чем дядя спрашивает?
– Новенький он. Дурачок! Не обращай внимания, – шикнула на нее мать.
Казбек затесался в группу Медведя и, как только первые грузовики начали отъезжать, побежал к свежему мусору. Николя оторопел от такой наглости, но ничего больше спрашивать не стал. Видимо, воры здесь были в почете, пусть и бывшие. Остальные должны были ждать. Закон свалки гласил: вначале – свои, потом – чужие.
Лидер строго следил за этим.
Водители грузовиков не обращали внимания на бомжей. Они ссыпали содержимое из кузовов, поднимая пыль и отбросы в воздух, отчего куча становилась пышней и привлекательней для местных скитальцев.
Когда Медведь и его подданные отобрали все самое лучшее, к насыпи подтянулись остальные.
– Берите что надо и проваливайте отсюда! – разрешил глава поселенцев.
– В глаза ему не смотри, – посоветовал старик Илья. – Медведь этого не приветствует. Смотри себе под ноги.
Николя послушался и вскарабкался на гору. Мусор, сброшенный на землю, манил неожиданными находками. Поселенцы распределяли стеклянные бутылки, картошку и металл, видимо, давно отточив промысел. Николя был растерян и беспокоился о том, что навыков поиска у него нет. Он искренне обрадовался, увидев, что девочка нашла пачку печенья.
Почему печенье не взяли поселенцы? Может быть, не заметили.
Илья и женщины выискивали гнилой картофель: жители свалки его не брали, брезговали. Николя, разворошив мусор, достал французский сыр с плесенью в открытой коробочке и несколько носовых платков в упаковке.
«Voi la! – подумалось ему. – Boutique!»[18]
Атласные платочки были новыми.
Движения рук сделались ловкими, появился азарт, и, сам не замечая как, буквально через пару минут Николя с наслаждением перебирал битую посуду, очистки и завязанные узлами пакеты. Поселенцы оставили большую часть пакетов нетронутыми, видимо, по опыту зная, что золота и бриллиантов в них не отыскать.
Николя решил не сдаваться, а исследовать все, что получится.
Его окликнул Казбек:
– Эй, ты. Назад давай!
– А? – Николя очнулся от запаха гари.
Поселенцы разожгли костер и в железных ведрах готовили обед.
– Хрен на! – оскорбительно гаркнул уголовник. – На выход! Мы уходим.
– Да, сейчас. – Николя решил не злить его.
Кровоподтек еще с прошлого «учения» не зажил, не хотелось выпрашивать новые оплеухи.
Вылезая из закутка, где рылся, Николя почувствовал, как под ногой что-то хрустнуло. Он разволновался, вдруг это нечто ценное.
Подняв деревянный коробок с металлической ручкой, Николя недоуменно на него воззрился. Коробочка никак не хотела открываться. Он крутанул металлическую ручку вправо. Раздалось слабенькое «дзынь», крышка откинулась, а внутри ящичка закружился белый единорог с золотыми копытами.
«Динь-динь-динь, – пела музыкальная шкатулка, – динь-динь-динь…»
Музыкальная шкатулка, без сомнений, была повреждена. Но эта совершенно бесполезная находка обрадовала Николя больше всего.
Украшением шкатулки служил нарисованный на крышечке лотос с семью лепестками.