Я бросила взгляд на отдел детективов, но ребят не увидела. Военная закалка не позволила мне ответить сразу.
Пришлось задать встречный вопрос:
– А вы кто?
– Я их разыскиваю, – сказал мужчина с металлическими нотками в голосе.
– Нам сказали, что они здесь работают, – объяснила большеглазая женщина и, пока мужчина испепелял меня взглядом, прошептала одними губами: «Нет».
В этот самый момент я заметила, как Николя и Захар по-пластунски перемещаются мимо стеллажей в сторону бытовки, стараясь сделать это как можно незаметней, и едва не рассмеялась в голос.
– Мы спросили что-то смешное? – Мужчина был недоволен.
– Нет, что вы. Просто здесь такие не работали и не работают.
– Я же тебе говорила, упрямец. – Женщина благодарно кивнула мне и подтолкнула своего спутника к выходу.
– Ванда, – позвала я коллегу, – поработай-ка здесь, я отойду на минутку.
Украинка разрывалась между тремя отделами.
– Ладно! Только в туалет и обратно, – согласила она. – Потом меня подменишь.
– Они уже ушли, – примчавшись в бытовку, сообщила я. – То, что вы работаете здесь, осталось тайной.
– Спасибо. – Захар держал за руку бледного Николя. – Это наши дальние родственники приходили, с которыми мы категорически не хотим общаться.
Если честно, в рассказ о родственниках мне не очень поверилось, а вот в то, что ребята могли что-нибудь стащить, вполне. Но я не стала развивать эту тему. Кто безгрешен в этом городе? Кто?
В отличие от мамы, у меня иногда бывали выходные.
Воспользовавшись этим, я решила сходить в поликлинику. У меня на ногах вздулись вены.
Первое, что меня поразило, – огромные круглые часы. В поликлинике их было несколько, они висели на стенах вдоль коридора. Все часы остановились много лет назад и успели покрыться толстым слоем пыли. Со стульями тоже была беда. При мне пациент упал, поскольку у стула на скользком, выложенном плиткой, растрескавшейся от времени, полу разъехались ножки. Медсестра невозмутимо вставила ножки в пазы, несколько раз ударила по сиденью кулаком, выругалась матом и предложила больному присесть снова.
На мой вопрос:
– Я слышу в кабинете врача стук: там идет ремонт?
Девушка в белом халате ответила:
– Там тоже по стулу стучат! Другой мебели у нас пятьдесят лет как нет, а о ремонте вообще лучше забыть.
Невольно вырвалось:
– Россия. XXI век.
Увидев, что творится с венами, врач посоветовал прикладывать подорожник и пить обезболивающее.
– Если стоять двенадцать часов в день, все равно ничего не поможет. – И он развел руками.
Вернувшись, я заварила на кухне пакетик лапши быстрого приготовления для матери и обнаружила, что она крайне недовольна отсутствием у нас черной икры и норвежской семги. Если честно, я давно не помнила, как они выглядят, хотя в детстве видела их на картинках в домашней библиотеке, а вот мама все сохранила в памяти. Когда-то мама окончила институт, работала старшим воспитателем в детском саду, а затем ушла на крупнейший завод «Красный молот» в отдел снабжения. В те годы недостатка она не знала. Поэтому мама встала, швырнула пиалу с китайской лапшой в раковину и отправилась в ванную комнату, громко хлопнув дверью.
Николя, узнав об этом, написал эсэмэску о том, что дверги – злобные и хитрые духи параллельного мира, любят ради забавы изводить несчастных людей. Разбираться в Старшей Эдде[5] мне было некогда, поэтому я попросила не нести ахинею и перестала читать сообщения.
Буйство мамы проявилось сразу после того, как она искупалась и вышла в ночной рубашке, которую носила вместо домашней одежды.
– Ты! – взвизгнула она, и ее лицо исказила ненависть. – Ты виновата во всех моих несчастьях! Будь ты проклята!
На подобные речи, в которых мама профессионал, особенно когда желала мне испытать страдания и боль, сопровождая это хлесткими оплеухами и увесистыми тумаками, я старалась не реагировать с малых лет. Детство мое выдалось очень и очень непростым. Когда малосведущие люди, пытаясь меня приободрить, говорят, какими страшными были чеченские войны, частенько я иронично посмеиваюсь. Не объяснять же каждому встречному, что войны – это далеко не все, что мне перепало как сувенир от Всевышнего.
– Сволочь проклятая! Тварь! – Мама выбросила в мою сторону руку и одновременно застучала голыми пятками по полу. – Провались ты пропадом, ничтожество косоглазое! Уродина жирная! Никому не нужная страхолюдина!
Если предложить ей валерьянки в такой момент, она может ударить ножом или плеснуть кипяток в лицо, поэтому я выжидала и надеялась на чудо, которое, разумеется, не произошло. Мама схватила подушку с дивана и, размахнувшись, швырнула ее в меня.
5
«Старшая Эдда» – поэтический сборник древнеисландских песен о богах и героях скандинавской мифологии.