– Ничего не вижу, резь в глазах, – призналась я.
– Дай бог, чтобы все на что-то отвлеклись, – зашептал в другое ухо Николя. – Богач обронил бумажку в пятьсот рублей! На это можно покупать еду целых три дня!
То ли от неожиданного известия, то ли оттого, что шепот Николя был таким горячим, я пошатнулась и со страшным грохотом рухнула на пол. Часть книг свалилась сверху, довершив картину, но мне было все равно.
Никто не бросился мне на помощь, кроме матери и Захара.
– Недотепа! – прокричала Саша.
– Надо смотреть, где стоишь! – пискнула Каролина, поправляя бриллиантовое колье, подарок Эвереста.
Директор баловал младшую родственницу, носатую, как Баба Яга, и такую же свирепую.
Николя, воспользовавшись внезапной суматохой, сунул пятьсот рублей в карман.
Ян Рафаилович явился ни свет ни заря и начал расхаживать по магазину в сильном волнении. Пожилой господин кусал губы, перебирал блокноты, и мы с Николя подумали, что он знает о находке. Но решили молчать, пока начальник сам ничего не спросит.
– Где же? Где они? – примерно раз в минуту спрашивал Ян Рафаилович.
Пенсне съехало, но он ничего не замечал.
Через какое-то время наш Дон Кихот заперся в кабинете, а затем вышел и опять заломил руки, будто его должны были отвезти на казнь.
– Что это с ним? – недоумевал охранник Костя.
Продавцы пожимали плечами и старались укрыться за книжными полками.
До седин Яна Рафаиловича еще дожить надо! Бухгалтера – люди со странностями, немудрено, что наш что-то натворил.
К обеду ждали директора. Ян Рафаилович, стенавший в утренние часы, в полдень не просто перемещался по магазину, он бегал кругами, как умная мышь, узнавшая, что сырный склад переехал, и пытавшаяся отыскать верное направление.
Эверест подъехал на иномарке. Его туловище колыхалось при ходьбе и походило на студень.
– Гора движется… – предупредил Костя.
Продавцы, вскочив с пола, успели принять соответствующий вид: почтительный и слегка придурковатый.
Ян Рафаилович неожиданно перестал метаться, остановился на месте и тяжело задышал.
– Вы в порядке? – спросила я.
Остальные продавцы посмотрели на меня, как на ненормальную, будто нельзя спрашивать такое у руководства.
– Полиночка, – прошептал Ян, хватаясь руками за голову, – горе мне! Горе!
– Приветствую, Рафаилыч! – Эверест вплыл в двери. – Работайте, засранцы! Живо!
Последняя фраза была обращена к нам. Продавцы беспокойно заметались между редкими посетителями, а я буркнула:
– Очень вежливо!
– Вам, чеченцам, особое приглашение надо? – рявкнул Эверест. – Книги в детском отделе переставить на полках!
– Вчера переставляла, – ответила я.
– Так переставляй обратно!
Директор любил бесполезную работу, считая, что это благотворно влияет на воспитание в человеке покорности.
Ян Рафаилович продолжал изображать статую. Эвересту это показалось подозрительным, поэтому он подошел и легонько толкнул его в плечо.
– Затмение! – Наконец мы услышали визг бухгалтера. – Я – старый балбес перепутал ведомости. Ты понимаешь?!
Судя по лицу Эвереста, тот ничего не понимал.
– Э-э-э… – промямлил он.
– Я отправил в налоговые органы не тот отчет! Все перепутал!
Продавцы воззрились на них с нескрываемым любопытством. А я не выдержала, рассмеялась.
– Ах, твою мать! – Директор бросился к автомобилю, а за ним пожилой еврей Ян Рафаилович.
– У меня брат там работает, – басил Эверест. – Попробуем уладить!
– Всегда происходит путаница, – усмехнулась Саша. – Но кто будет в ней разбираться?
Иногда клиенты заказывали литературу на дом. В таких случаях следовало относить бланки в офис по доставке книг. Свернув от магазина «Алая роза», я прошла мимо университетской столовой в сторону христианского храма.
Здесь начинался нулевой километр – ставропольская достопримечательность. На транспортной остановке галдели верующие, скупщики иконок и церковных свечей, а рядом с литой чугунной оградой суетились просящие милостыню. В основном это были пожилые люди, живущие на улице. Они, разумеется, делились подаянием с милицией и мафией, иначе бы им не позволили находиться у храма. Среди нищих выделялась высокая фигура в черном монашеском одеянии. Я даже на секунду задумалась, не старец ли это с картины «Видение отроку Варфоломею»[6]?
Монах тонким голосом призывал:
– Купите просфоры, спасите душу! Подайте монетку на храм Божий!
Приглядевшись, я поняла, что знаю этого человека. Но откуда?! Сделала еще несколько шагов и оторопела. Леонид Игнатович! Собственной персоной. Я привыкла видеть его в деловом костюме, на рабочем месте в адвокатской конторе. Произошедшие разительные перемены сказались на внешности мужчины: из-под капюшона выглядывало худое изможденное лицо.