— Доброе утро, Хедлей! — воскликнул он.
— Вы сегодня в хорошем настроении, — ответил я несколько неприязненно. — Я не вижу особых причин для восторгов.
— Я тоже, как и вы, повесил было нос, когда проснулся, — ответил он, — потом мне пришла забавная штука в голову, и я расхохотался.
— А что за штука? Я бы тоже хотел посмеяться.
— Ладно, Хедлей! Я подумал, как чертовски забавно было бы нам всем вчера прицепиться к этому самому лоту. Вот-то смеху было бы, когда старик Хови выудил бы нас в добром здравии. «Что за рыбины в банках?» — подумал бы он. Вот штука была бы!
Наш дружный хохот разбудил доктора Маракота, который сел на постели с тем же выражением удивления на лице, что было и у меня за минуту до того. Я позабыл о своих заботах, слушая сперва его удивленные восклицания, потом выражение необузданной радости при виде столь обширного поля для новых исследований, потом горькие жалобы, что он не сможет поделиться своими замечательными наблюдениями с земными коллегами. Наконец, излив свои жалобы, доктор перешел к более злободневным темам.
— Сейчас девять часов, — сказал он, посмотрев на часы.
Мы сверили часы: девять. Только вот вопрос — дня или вечера?
— Надо нам завести календарь, — предложил Маракот. — Мы совершили спуск третьего октября. Сюда мы попали к вечеру того же дня. Вопрос: сколько времени мы проспали?
— Что касается меня, то не меньше месяца, — ответил Биль Сканлэн. — Ни разу я еще не спал так крепко с тех пор, как Микки Скотт швякнул меня на шестом раунде[39]), когда мы с ним боксировали на фабрике…
Мы вымылись и оделись. Все, что требовалось для этого, мы нашли без труда.
Но дверь была заперта, и было очевидно, что мы находимся в плену. Несмотря на видимое отсутствие вентиляции, воздух был удивительно чист, и мы вскоре обнаружили, что он вливается в комнату через небольшие отверстия в стенах. Отопление было, очевидно, центральное; температура была приятная, комнатная.
Вдруг я заметил на стене кнопку и машинально нажал ее. Это был звонок или что-то в этом роде, потому что дверь тотчас же распахнулась и на пороге появился маленький смуглый человечек в желтой тунике. Он вопросительно смотрел на нас темными ласковыми глазами.
— Мы голодны, — сказал Маракот. — Дайте нам, пожалуйста, поесть.
Человечек покачал головой и улыбнулся. Ясно было, что он не понимал нас.
Сканлэн попробовал счастья, изъяснив ему наши желания на крепком американском жаргоне, на что слуга ответил той же любезной, но непонимающей улыбкой. Когда же я открыл рот и выразительно пожевал палец, наш страж усиленно закивал и быстро исчез.
Через десять минут дверь снова распахнулась, и двое в желтых одеждах вкатили столик на колесах. Будь мы в Балтимор-Отеле, нам бы не сервировали лучшего завтрака. Здесь был кофе, горячее молоко, пирожки, нежная камбала и… мед. С полчаса мы были слишком заняты, чтобы поднимать дискуссию на тему, что именно мы едим и откуда это все явилось. Когда блюда опустели, снова появились желтые слуги, выкатили столик и тщательно заперли за собой дверь.
— Честное слово, я исщипал себя до синяков, — заявил Биль. Спим мы или нет, позволите вас спросить? Слышите, док[40]), вы нас сюда притащили, и ваша святая обязанность объяснить нам — у кого мы, собственно, в гостях и за какие такие подвиги нас так знаменито угощают.
Доктор покачал головой.
— Для меня это тоже сон, — сказал он, — но какой изумительный сон! Какие замечательные вещи можно было бы рассказать там, наверху, сумей мы добраться туда.
— Ясно одно, — заметил я, — что в легендах об Атлантиде[41]) было много истины, и часть погибшего народа спаслась каким-то нам пока неизвестным образом.
— Даже если они и спаслись, — ответил Биль Сканлэн, почесывая в затылке, — то чорт меня побери, коли я понимаю, как они получают свежий воздух, воду и все такое! Может быть, когда придет этот почтенный дядя с седой бородой, он сможет нас просветить на сей счет?
— Как же он это сделает, раз у нас нет общего языка?
— Пока подведем итоги собственным наблюдениям, — предложил Маракот. — Одно обстоятельство для меня совершенно ясно, — я понял его, когда ел мед за завтраком. Мед был явно синтетический[42]), какой мы только-только учимся делать на земле. Но раз есть синтетический мед, почему не быть синтетическому кофе и пшенице? Молекулы[43]) элементов подобны кирпичам и разбросаны повсюду вокруг нас. Надо только знать, как переместить или вынуть некоторые кирпичи — а иногда всего один кирпич, — чтобы получить новое вещество. Сахар превращается в крахмал, а эфир в алкоголь — простой перестановкой кирпичей. От чего же зависит эта перестановка? От теплоты, от электрических влияний, от других причин, которых мы совершенно не знаем. Некоторые вещества изменяются сами собой. Уран становится радием, радий превращается в свинец без всякого вмешательства с нашей стороны…..
41
Атлантида — континент, занимавший, по преданию, часть Атлантического океана. Рассказ об Атлантиде мы находим в творениях древнего греческого философа Платона, со слов Солона (законодатель), жившего в еще более древние времена и записавшего этот рассказ, в свою очередь, со слов одного египетского жреца. Сказание Платона долгое время считалось мифом. В последнее время, однако, в результате изысканий ряда современных ученых — геологов, антропологов — существование Атлантиды, как будто, начинает находить научное подтверждение. Атлантиде посвящено множество научных и беллетристических произведений. Подробнее об этом — см. № 5 журнала «Всемирный Следопыт» за 1925 г.
42
Синтез — в химии — получение химических соединений из основных элементов или же из более простых соединений — более сложных. Противопоставляется анализу — разделению сложного целого на его составные части.
43
Молекулы — мельчайшие частицы, на которые могут распадаться тела, не изменяя своей химической природы.