Он уже на коленях, из его громадных грубых рук сыпятся соверены, и он ни слова не может выговорить. Тогда, завидев впервые скалу в форме шпица, он вскрикнул, — а теперь, на том самом месте, где лежал клад, теперь, когда его руки уже лежали на золоте, — теперь он был скуп, как ростовщик, на слова…
Отгребая на стороны песок от отверстия, он зондировал глубину, всячески размерял; он работал точно какой-нибудь водопроводчик или чистильщик дренажных труб. Потом он встал и потер лоб рукою.
— Ничего себе… это мне нравится, — сказал он. — Мы рыли там, а оно вот где. — Он помолчал. — Только ведь оно не все здесь… посмотрите, какой величины эта ямка! Она не показала вам, куда спрятали остальное?
— Нет, — сказал Слэйн. — Вероятно больше нет, — иначе она показала бы мне…
Мэклин на минуту задумался. Мрачный, недобрый был вид у него. Он шарил там и сям глазами по песку, будто ловил взглядом что-то, убегавшее от него и кружившееся взад и вперед по этому месту…
— А в песчаном кургане ровно ничего нет, — промолвил он, наконец. — Мы уже достаточно глубоко разрыли. Здесь были какие-то люди…
— И я тоже думаю, — сказал Слэйн.
— Они достали клад и спрятали его сюда, — продолжал Мэклин. — Они захватили с собой сколько могли унести, а за остальным решили приехать еще раз.
Заложив руки за спину, он шагал взад и вперед. О Слэйне он, казалось, совсем забыл.
Он был зол, так озадачен, что, очевидно, у него все вылетело из головы, кроме золота, кроме того, что золота этого мало, и что за ним могут явиться другие…
Потом он опять стал на колени и начал укладывать песок, чтобы закрыть им вход в углубление.
Сегодня ночью надо притти сюда и взять золото, — сказал он. — Мы затемно успеем все оборудовать, пока еще эти деревни не начнут копошиться. До восхода солнца погрузимся и снимемся с якоря.
— Ну, а с девушкой как же? — спросил Слэйн.
— С какой девушкой? Ах, с этой! А что же с ней?
— Я не намерен оставлять ее здесь.
— А почему бы ее и не оставить здесь?
— Она, по всей вероятности, дочь капитана с того корабля. Так или иначе, но я намерен взять ее с собой…
Мэклин поднялся на ноги, некоторое время поразмыслил и потом сказал:
— Ну, так что же, и берите ее. Я препятствовать не буду.
Он отвернулся от места находки и длинной чертой отметил на песчанике место. Заметив все подробности местоположения, он направился к разбитому кораблю.
На месте раскопок ни Мэклин, ни Слэйн не приняли участия в работе. Они сели оба и закурили. Руководивший землекопами Джим подошел и сел около них.
— Здесь нет ничего, — сказал он. — Да насколько я полагаю, и быть ничего не может.
— Да мы уж нашли, — поведал ему Мэклин.
— Нашли! — воскликнул Джим. — Но как же это, чорт возми, удалось вам?
— Да, ну не все ли равно, как. Нынешней ночью надо будет забрать все оттуда, а к утру — в путь.
— Ничего не могу иметь против этого, — сказал Джим. — Можете тащить ночью, если вам угодно.
После ужина Сэм и Джим закурили свои трубки, а Мэклин пошел за мешками, которые они захватили с собой из Сиднея. Сидеть и курить или разговаривать он был не в состоянии. Теперь он весь был поглощен делом.
Принеся мешки, он закурил трубку и сделал себе стакан грогу[91]).
— Вы принесли три мешка, — сказал Слэйн, — но что же вы будете тащить в них? Ведь для того клада, что спрятан Там, больше одного мешка не понадобится.
— А песок, — сказал Мэклин.
— Какой песок? — с удивлением спросил Слэйн.
— Да поймите же вы, что клад-то мы будем забирать лопатами и потом, когда кончим, так ведь весь песок кругом этой дыры надо будет взять с собой, чтобы посмотреть потом, не осталось ли в нем монет.
— Ага!
— А затем, эта девушка, — продолжал Мэклин. — Как же быть, если вы не договорились с ней, или если она не явится случайно сама перед рассветом на берег. Вам бы надо взять с собой Сэма, да и пойти поговорить с ними в деревне. Насколько я могу понять, они, по словам Сэма, едва ли станут особенно возражать против того, чтобы растаться с ней, но пойдет ли она сама, вот в чем вопрос…
— Она охотно пойдет, — сказал Слэйн. — Ну, что ж, может быть, я просто не в свое дело суюсь… Ну, а в Сиднее, что вы там будете делать с нею?
— О, да раньше ее еще сюда, привести надо, — сказал Слэйн. — Если мы довезем деньги до дома, то я полагаю, у меня будет денег достаточно, чтобы что-нибудь сделать для нее.