Следующее слагаемое влечения — чудинка, некая нестандартность, обращающая на себя внимание. Недаром (как уже говорилось) подростки, сами того не сознавая, часто чудят. Бывает и глупо, и некрасиво, и опасно. Но что поделаешь? Голос природы. Ведь иначе могут и не заметить. В этом ряду и прически-башни, и женские мушки прошлых веков, и серьги в юношеских ушах в веке нынешнем. И многое, многое, многое иное, о чем можно написать целую книгу.
Ну а пока хотелось бы обратить внимание на еще одно слагаемое влечения. Перебирая слова на ощупь, я сказал бы, что это уязвимость, потребность в чьей-то жалости и защите (обратная сторона подвига). Нежная, хрупкая девушка может быть привлекательна для мужчины не только потому, что у него «испорченный» вкус аристократа, но и потому, что она оттеняет его силу, помогает проявить мужские качества.
Но вот ведь что любопытно: уязвимость, потребность в жалости может обретать «сексуальную окраску» и в глазах женщины. Вспоминаю сочные, добротно написанные воспоминания старого революционера, упомянувшего курьезный, на его взгляд, случай с одним ссыльным. Однажды тот с особым пылом живописал хозяйке приютившего его дома пороки настоящего и необходимость революционной борьбы за лучшее будущее. Та слушала вроде бы внимательно и даже с сочувствием, но в тот самый момент, когда наш оратор уже втайне преисполнился гордостью за свое умение доступно говорить с народом, ладно сложенная женщина неожиданно подошла к постели, распахнула ее и сказала примерно так: «Ладно уж, иди ко мне. Пожалею».
Пусть не поймут меня неправильно. Я вовсе не берусь утверждать, что если бы чуткие женщины своевременно распахивали постели, то никаких революций и не было бы. О революциях пусть пишут другие. Мы же сейчас говорим лишь о том, что северянка, никогда не слыхавшая о Фрейде, совсем по-фрейдистски, а точнее, очень по-женски отреагировала на революционные призывы. В «пламенном революционере» она увидела, почувствовала существо, нуждающееся в ее тепле…
Как ни привлекательны могучие мужчины, а и мужская слабость может стать магнитом, притягивающим женщину. Причем совсем не обязательно, чтобы это была вялая слабость инфантильного, вечного подростка. Нет, это и уязвимость атлета, не застрахованного от ран и поражений, когда женщина, подобно Изольде, врачующей иссеченное тело Тристана, ощущает рядом с самым доблестным мужем свою собственную неодолимую силу.
Поется же в песне: «В селах Рязанщины, в селах Смоленщины слово «люблю» не знакомо для женщины». Женщины там говорят не «люблю», а «жалею». И в том, возможно, есть свой резон.
Очень интересно и то, что притягивать может и нечто совсем иное — некая «порочная» красота и «лихость». Вероятно, поэтому Н. Михалкова в роли Соблазнителя в эльдаровском «Жестоком романсе» назвали одним из самых сексуальных киноактеров. Да и в иных, «отрицательных» ролях он выглядел чертовски притягательно. Недаром его назвали русским «плейбоем»…[10]
Так мы подошли к последнему и неожиданно крутому повороту нашего разговора о соотношении красоты — внешности — сексуального зова и его тени — взаимопритяжения полов: к ощущению затаенной опасности, кроющейся в эротически заряженной красоте, способной превратиться в мину замедленного действия, которая раньше или позже взорвется в руках того, кто не устоял перед соблазном соприкоснуться с нею. Жгучая красота может быть пагубна, как огонь для летящих на него мотыльков: «Как люблю я вас. Как боюсь я вас…»
Тонкий знаток человеческой души О. Бальзак писал: «Красота имеет власть над человеком. Всякая власть, не встречающая противовеса, власть без препон, ведет к злоупотреблениям, к безрассудству.
Произвол — это безумие власти. У женщины произвол — это безумие ее прихотей».
К тому же такая власть — дуумвират — женской красоты и капризов обычно хорошо замаскирована: «Превратив мужчину в ягненка, женщина вечно внушает ему, что он лев и что у него железный характер». Иными словами, женская красота — опасная штучка. Не случайно о той губительной красоте столько сказано и в песнях, и в романах, и в кинолентах, и в назидательных историях, и в проповедях.
Уже в «Притчах Соломоновых» звучат слова назидания, призывающие юношу не внимать «льстивой женщине» и не желать ее красоты, «… ибо мед источают уста чужой жены, и мягче елея речь ее; но последствия от нее горьки, как полынь, остры, как мечь обоюдоострый; ноги ее нисходят к смерти, стопы ее достигают преисподней…»
10
Меня можно упрекнуть за то, что я даже не попытался рассмотреть внешность мужчины, так же, как и женщины. Готов принять упрек на свой счет. Но, во-первых, пусть об этом пишут те, кому сей предмет более интересен. А, во-вторых, когда однажды в одной из публикаций результатов опросов я обнаружил, что самой привлекательной частью мужского тела, в глазах женщин, являются ягодицы, то понял, что ничего не понимаю ни в опросах, ни в женщинах. Ну плечи, ну осанка, взгляд и т. д. — это еще объяснимо. А зад? Хотя, пожалуй, если он занимает соответствующее кресло, такое зрелище вполне может показаться сугубо эротическим, с точки зрения тех особ прекрасного пола, которые не хотели бы считать каждый кусок хлеба и прозябать в неизвестности.