таізоп пеііе; (слабыя мѣры ни къ чему негодятся; мы, , думаемъ все
до-чиста искоренить). Какъ, вскричалъ Никита Муравьевъ, они тамъ Богъ вѣсть что затѣяли: хотятъ всѣхъ. Князь Барятинской требовалъ рѣшительнаго отвѣта: Никита Муравьевъ объявлялъ, что ихъ намѣреніе начать съ обращенія умовъ, (соттепсег раг Іа ргорадапйе); но имъ (Никитою Муравьевымъ), какъ утверждаетъ въ своихъ показаніяхъ Поджіо, иные въ Петербургѣ тогда были недовольны, хуля его за медлительность, бездѣйствіе, холодность. Въ числѣ тѣхъ, кои желали скорыхъ мѣръ не ужасаясь злодѣйства, Поджіо именуетъ: Митькова, который на свиданіи у Оболенскаго сказалъ ему: я съ вашимъ мнѣніемъ (о погубленіи всей ИМПЕРАТОРСКОЙ Фамиліи) согласенъ совершенно до корня-, *) Князя Валеріяна Голицына, повторившаго слова Митькова *); Рылѣева; исполненнаго , какъ гово
ритъ показатель, но хотѣвшаго дѣйствовать и на умы, сочиненіемъ возмутительныхъ пѣсенъ и Катихизиса свободнаго человѣка *); наконецъ и Матвѣя Муравьева-Апостола *). Поджіо представляетъ его однимъ изъ жаркихъ приверженниковъ Пестеля и Республиканскаго Правленія, готовымъ произнести смертный приговоръ всему Царствующему Дому, только съ тѣмъ, (сію мысль, по другимъ показаніямъ, имѣли и братъ его Сергѣй, и Бестужевъ-Рюминъ, и Пестель), чтобы злодѣйство ими внушенное казалось дѣломъ другихъ, послѣдствіемъ заговора составленнаго внѣ ихъ Тайнаго Общества, и чтобы они могли избѣгнуть отъ кары праведнаго всеобщаго омерзѣнія ®). Но сія мнѣнія Матвѣя Муравьева значительно измѣнились въ теченіи слѣдующаго года; ибо въ найденномъ между бумагами брата его Сергѣя письмѣ (отъ 3-го Ноября 1824) онъ напротивъ
’) Митьковъ сознавался въ томъ ва очной ставкѣ съ Поджіо: послѣ онъ опять началъ запираться.
3) Онъ однакожъ въ этомъ не признается.
3) Рылѣевъ только думалъ кончить сей Катихизисъ свободнаго человѣка, начатый Никитою Муравьевымъ, но не успѣлъ. Въ сочиненіи возмутительныхъ стиховъ и пѣсни онъ признался.
*) Самъ Матвѣй Муравьевъ въ одномъ изъ послѣднихъ отвѣтовъ своихъ утверждаетъ, что сверхъ названныхъ Подполковникомъ Поджіо, сіе мнѣніе (объ истребленія ИМПЕРАТОРСКОЙ Фамиліи), раздѣляли въ Петербургѣ еще многіе изъ Членовъ, н въ томъ числѣ главныхъ, Сѣвернаго Общества. Нѣкоторые признали справедливость сего показанія, какъ сіе подробно означено въ особыхъ о каждомъ запискахъ; о другихъ онъ самъ объявилъ послѣ, что не говорилъ съ ннми о томъ: противились же сему' мнѣнію, какъ показываетъ онъ, Князь Трубецкой, и Никита Муравьевъ; онъ приводитъ слова послѣдняго: з« ѵаів дігс а Мсззіеигз, дие Іа (атіііе Ітрігіаіе еві васгёе (я объявлю этимъ господамъ, что ИМПЕРАТОРСКАЯ Фамилія должна бытъ священна).
®) Пестель, если вѣрить словамъ Никиты Муравьева, думалъ даже сихъ заговорщиковъ -убійцъ имъ возбужденныхъ немедленно казнить смертію, и такимъ образомъ, будто бы отмщая за ИМПЕРАТОРСКУЮ Фамилію, отклонить отъ своего Общества всякое подозрѣніе въ участіи. На очной ставкѣ съ Никитою Муравьевымъ, Пестель не признался въ семъ послѣднемъ намѣреніи.
А'
Соодіе
изъявляетъ благоразуміе, старается удержать брата отъ всякихъ покушеній, доказываетъ ему, если не беззаконность, то по крайней мѣрѣ безра-судность предпріятія и невозможность успѣха: „Духъ въ Гвардіи, пишетъ „онъ, и вообще въ войскахъ и народѣ^ совсѣмъ не тотъ, какой мы предполагали. ГОСУДАРЬ и Великіе Князья любимы; они съ властію „имѣютъ и способы привязывать къ себѣ милостями; а мы, что можемъ „обѣщать, вмѣсто чиновъ, дейегъ и спокойства? Метафизическія разсужде-„нія о политикѣ и двадцати-лѣтнихъ Прапорщиковъ въ Правители Государства. Изъ Петербургскихъ умнѣйшіе начинаютъ видѣть, что мы обмазываемся и обманываемъ другъ друга, твердя о нашихъ силахъ: въ Москвѣ я нашелъ только двухъ Членовъ, которые сказали мнѣ: здѣсь ничего „не дѣлаютъ, да и дѣлать нечего18 18).
18
Матвѣй Муравьевъ-Апостолъ показываетъ въ своихъ послѣднихъ отвѣтахъ, что онъ былъ въ необыкновенномъ расположеніи души, когда видѣлся съ Поджіо въ Петербургѣ; долго не нолучая извѣстій о братѣ своемъ Сергѣѣ, онъ вообразилъ, что заговоръ открытъ и братъ его подъ стражею. „Терзаемый горестію, страхомъ, говоритъ онъ, я въ безуміи хотѣлъ мести, хотѣлъ самъ покуситься па жизнь ГОСУДАРЯ п объявлялъ о своемъ намѣреніи Ка-дскимъ Офицерамъ, Вадковскому, Свистунову, Артамону Муравьеву18. Первый ду-сего употребить бывшее у него духовое ружье; послѣдній назначалъ день, когда ''шъ будетъ въ караулѣ. Но Матвѣй Муравьевъ, узнавъ, что братъ его свободенъ, и оставилъ мысль о злодѣйствелномъ покушевіи. Вскорѣ послѣ того, одинъ изъ іутыхъ Офицеровъ, (Ѳедоръ Вадковскій) предполагалъ, между прочими способами лнія повелѣній ихъ Общества, убить Покойнаго ИМПЕРАТОРА п всѣхъ Членовъ {Айшей Фамиліи, на какомъ-нибудь большомъ Придворномъ балѣ и тутъ же про-"таповлепіе Республики. Подпоручикъ Кривцовъ и Корнетъ Александръ Муть, что находя сіе предположеніе нелѣпымъ, сочлп его за шутку.