Офис находился в стеклянном здании неподалеку от Юнион-Стейшн. Они с Тоддом вошли в вестибюль, который видом и атмосферой напоминал приемную востребованного врача. Стулья выстроились в ряд вдоль стен, с дюжину клиентов – некоторые с костылями и палочками – расположились на них с разной степенью неудобства. На столике высились кипы журналов. Массированная рекламная атака Расти совершенно очевидно приносила свои плоды. Зола отметилась у администратора, и ей вручили планшет с анкетой. Она заполнила ее фиктивной информацией, но номер телефона указала реальный – это был номер ее старого мобильного. Четверть часа спустя помощник юриста проводил их с Тоддом в просторное открытое помещение, разделенное на каморки, напичканные рабочими местами. Множество «шестерок» неистово трудились, разговаривая по телефону, стуча по клавишам настольных компьютеров, вытаскивая бумаги из принтеров. У дипломированных юристов были отдельные кабинеты, расположенные вдоль стен, с видом на город. Помощник юриста постучал в дверь, и они вошли во владения Брейди Халла.
Из Интернета они знали, что мистеру Халлу около сорока лет и юридическое образование он получил в Американском университете[70]. Разумеется, он был «страстным борцом за права своих клиентов» и совершил внушительную серию «крупных сделок». Помощник юриста ушел, Зола и Тодд представились и уселись в кожаные кресла напротив мистера Халла, чей письменный стол выглядел не намного аккуратней, чем мусорная свалка.
Том (Тодд) объяснил, что Донни Толливер, муж Клаудии (Золы), – его лучший друг и он пришел лишь для того, чтобы морально поддержать ее. Донни попросил Тома посидеть рядом с женой и сделать необходимые заметки, поскольку сам он не выходит из дома из-за травм.
Поначалу мистер Халл отнесся к ним скептически и сказал:
– Обычно я этого не делаю. Возможно, нам придется обсуждать вещи конфиденциальные и личные.
Но Клаудиа взмолилась:
– Прошу вас! Все нормально. Том полностью доверяет своему другу.
– Ну что ж, хорошо, – согласился мистер Халл. Он имел изнуренный вид человека, у которого тысяча дел, который должен совершить массу звонков, просмотреть кучу папок и которому не хватает двадцати четырех часов в сутках. – Значит, ваш муж пострадал в аварии? – спросил он, одновременно просматривая анкету. – Расскажите подробней.
– Ну… это случилось три месяца тому назад, – начала Зола, запнулась, посмотрела на «Тома» и изобразила потрясение и взволнованность. – Он возвращался с работы домой по Коннектикут-авеню и был возле Кливленд-парка, когда в него врезалась восемнадцатиколесная фура. Донни ехал на север, фура – на юг, по какой-то причине фура вдруг вильнула налево, пересекла разделительную полосу и столкнулась с ним. Прямо в лоб.
– Значит, ответственность за столкновение не вызывает сомнений? – уточнил Халл.
– Да, согласно полицейскому протоколу. Водитель ничего не сказал, так что мы до сих пор не знаем, почему он пересек разделительную полосу.
– Мне нужно увидеть полицейский протокол.
– Он у меня есть, дома.
– Вы его не принесли? – сердито воскликнул Халл.
– Простите. Я первый раз этим занимаюсь. Не знала, что нужно взять с собой.
– Ладно, пришлите мне копию как можно скорей. А медицинские документы? Вы принесли протокол его медицинского освидетельствования?
– Нет, сэр. Я не знала, что он потребуется.
Халл в отчаянии закатил глаза, и в этот момент его телефон издал звуковой сигнал. Он взглянул на экран и с секунду колебался, не принять ли звонок, потом продолжил:
– Насколько сильно пострадал ваш муж?
– Ох, он чуть не умер. Тяжелое сотрясение мозга, он неделю пролежал в коме. Сломаны челюсть, ключица и шесть ребер, при этом одно проткнуло легкое. Нога тоже сломана. Он уже перенес две операции, и, вероятно, потребуется еще минимум одна.
На Халла это, судя по всему, произвело впечатление. Он сказал:
– Ого! Серьезный ущерб. Какую сумму уже составили ваши счета за лечение?
Клаудия пожала плечами и посмотрела на «Тома», тот ответил таким же пожатием плеч, словно хотел сказать, что он понятия не имеет.
– Где-то около двухсот тысяч, думаю, – наконец произнесла «Клаудия». – Сейчас он на реабилитации, но еще почти не ходит. Есть еще кое-что, мистер Халл, и я не знаю, что с этим делать. Адвокаты звонят с утра до вечера с того самого дня, когда это случилось. В какой-то момент я просто перестала брать трубку. Я связалась со страховой компанией, но не уверена, что им можно доверять.