– Скорее всего, нет. Согласно моим ограниченным знаниям, не вижу причины, по которой он не мог бы заключить сделку гораздо раньше. И дом от него освободится.
В уголках ее губ на секунду мелькнула слабая улыбка.
– Просто не верится, – сказала мама, отводя взгляд. – Он же такой хороший мальчик.
Да уж. Из-за наркотиков Луи ходил по острию лезвия еще со старшей школы. Красный сигнал зажигался не раз, но родители предпочитали его не замечать. При малейшем признаке беды они бросались на защиту Луи и верили в его вранье. Фактически они его этим поощряли, и теперь пришло время платить по счетам.
Марк точно знал, что будет дальше. Мать посмотрела на него полными слез глазами и спросила:
– Марк, а ты можешь поговорить с его адвокатом? Луи нужно помочь.
– Нет, мама. Луи сядет, а я пальцем о палец не ударю. Причина проста: я знаю Луи, он все равно будет винить кого угодно, только не себя. А в первую очередь – меня. Ты это тоже знаешь.
– Ты всегда был таким жестким по отношению к нему.
– Зато вы были с ним слишком мягки.
В глубине дома послышался звук спускаемой в уборной воды. Миссис Фрейзер взглянула на часы и сказала:
– Сегодня он рано проснулся. Я сообщила ему, что ты приедешь на ленч.
Луи ввалился в кухню с широкой улыбкой, предназначенной брату. Марк встал, позволил по-медвежьи крепко обнять себя и сделал вид, что рад его видеть. Луи и впрямь напоминал седеющего медведя, потревоженного и пробудившегося от зимней спячки: небритый, со спутанными волосами и опухшими от долгого сна глазами. На нем были старая фуфайка с надписью «Иглз»[74], туго обтягивавшая пухлый живот, и мешковатые спортивные шорты, которые подошли бы центральному тэклу[75]. Ни туфель, ни носок, на щиколотке – электронный браслет. Совершенно очевидно, что в этой одежде он и спал.
Марк чуть было не сделал замечание по поводу набранного им веса, но передумал.
Луи налил себе кофе и сел за стол.
– О чем вы тут говорили? – спросил он.
– О юридической школе, – быстро ответил Марк, не давая миссис Фрейзер сказать что-либо о деле Луи. – Я только что сказал маме, что собираюсь взять академический на один семестр. Мне нужно время, чтобы перестроиться. Работа моя отпала, а рынок труда сейчас очень скудный, так что я в некотором роде должен перевести дыхание.
– Звучит странно и подозрительно, – заметил Луи. – С какой стати тебе бросать учебу за семестр до ее окончания?
– Я не бросаю учебу, Луи. Я ее откладываю.
– Его лучший друг совершил самоубийство, – вмешалась миссис Фрейзер, – и он очень переживает.
– Ого! Прости. Но все же странно так транжирить последний семестр.
«Да, Луи, но не тебе делать замечания по поводу чужих карьерных шагов», – подумал Марк. Однако он был преисполнен решимости не создавать напряжения, поэтому произнес:
– Поверь мне, Луи, я все держу под контролем.
– Не сомневаюсь. Мам, а что там в горшочке на плите? Пахнет потрясающе.
– Жаркое из говядины. Как насчет раннего ленча? – Она уже встала со стула и, открывая кухонный шкафчик, предательски выпалила: – Марк считает, что тебе нужно признать свою вину и заключить сделку с правосудием, Луи. Ты обсуждал это со своим адвокатом?
«Ну, мама, молодец, спасибо тебе. Теперь начнется выяснение отношений».
Луи улыбнулся Марку и прорычал:
– Значит, ты занимаешься теперь адвокатской практикой?
«Если бы ты только знал, как интенсивно!»
– Вовсе нет, Луи, и я не даю никаких советов. Мы с мамой просто обсуждали это в общих чертах.
– Ну конечно! Да, мама, я говорил об этом со своим адвокатом во время одной из наших встреч. Если я признаю себя виновным, я сяду, с учетом отбытого срока, который включает домашний арест с вот этим маленьким браслетиком на ноге. Таким образом, я проведу следующие полгода в тюрьме, где мне предстоит беречься от банд, принимать холодный душ, прижимаясь к стене, питаться яичным порошком и черствыми тостами, – или я проведу следующие полгода здесь, дома. Невелик выбор, правда?
Марк пожал плечами, давая понять, что не имеет мнения на этот счет. Неосторожное слово, сказанное в этот момент, могло взорвать ситуацию, а он не желал в этом участвовать. Миссис Фрейзер раскладывала на столе бумажные салфетки и старые серебряные приборы.
Луи между тем продолжал:
– Я не собираюсь признавать себя виновным, что бы вы оба ни думали. Я хочу предстать перед судом. Копы устроили мне ловушку, и я смогу доказать это присяжным.
– Отлично, – заметил Марк. – Надеюсь, твой адвокат знает, что делает.
74
«Филадельфия иглз» (
75
Nose tackle (