– Не хотел бы я знать, сколько баллов поставили мне.
– У меня идея. Тут за углом есть пончиковая. Пойдем поедим. У меня гораздо более тонкий вкус касательно мужчин, чем у нее, поэтому мне совсем не хочется встречаться с ее последним незнакомцем.
– Наверное, мне следует поблагодарить тебя.
– Пошли.
Они быстро оделись и тихо выскользнули из квартиры, не столкнувшись с другой парой. Пончиковая, как обычно по выходным, была полна народу. Они с трудом отыскали столик у двери и втиснулись на стулья. Хрустя румяным пончиком, Тодд сказал:
– Знаешь, ты слишком хороша, чтобы спать с половиной города.
Хэдли быстро обвела зал взглядом.
– Не так громко, пожалуйста.
– Да я же практически шепчу.
– А в чем дело? Ты хочешь остепениться, жениться или что?
– К этому я еще не совсем готов. Просто кажется странным, что такая сногсшибательная красотка, как ты, играет в такие случайные игры.
– В тебе говорит мужской шовинизм. Значит, для тебя нормально каждый вечер подцеплять новую девчонку, но если это делает симпатичная девушка, то она шлюха?
– Я не называл тебя шлюхой.
Парень за соседним столиком бросил на них взгляд. Хэдли отпила несколько глотков кофе и предложила:
– Давай поговорим о чем-нибудь другом. Я заинтригована вашей маленькой юридической фирмой. С тобой и с Марком я уже знакома, а кто такая Зола Паркер?
– Подруга.
– Ладно. Она тоже снует по уголовным судам, как вы с Марком?
– Ну что ты, нет. Она работает по делам о нанесении личного ущерба. – Тодд старался отвечать коротко, и ему хотелось поскорее сменить тему.
– А у нее есть лицензия на адвокатскую практику?
Жуя свой пончик, Тодд внимательно посмотрел ей в глаза.
– Конечно.
– Знаешь, мне стало любопытно, и я поинтересовалась в Ассоциации адвокатов. Похоже, там слыхом не слыхивали ни о тебе, ни о Марке, ни о миз Паркер. И регистрационных номеров, которыми вы пользуетесь, в их базах данных не существует.
– Они чрезвычайно неряшливо ведут учет, это всем печально известно.
– Да ну? Никогда о них такого не слышала.
– И почему тебе это так любопытно?
– А я по натуре любопытна. Ты сказал, что учился в юридической школе Цинциннати. А Марк – в Делавэре. Я проверила в обеих школах, там о вас ничего не знают. Зола утверждает, что получила диплом в Рутгере, но, видимо, ей каким-то образом удалось просочиться сквозь щель в их ассоциации выпускников и исчезнуть. – Хэдли говорила с наглой улыбкой, означавшей «я все знаю».
Тодду с трудом удавалось жевать, сохраняя беззаботный вид.
– А ты следопыт, как я погляжу.
– Не то чтобы. Это не мое дело. Просто показалось странным.
Тодд улыбнулся, хотя на самом деле ему хотелось влепить ей пощечину, чтобы согнать улыбку с ее лица.
– Не думаю, что у вас много работы в офисе. У вас ведь есть офис, правда? Я знаю, что адрес у вас имеется, но адрес-то можно назвать любой.
– До чего ты докапываешься?
– Ни до чего. Просто любопытно.
– А ты с кем-нибудь делилась плодами своего любопытства?
– Нет. Сомневаюсь, что кто-нибудь еще обратил на это внимание. Вы выбрали идеальное место для работы – с лицензией или без. Там же зверинец, всем на все наплевать. Только один маленький совет: я бы держалась подальше от старика Уизерспуна из седьмого подразделения. Он настырней, чем большинство других судей.
– Спасибо. Еще кого-нибудь посоветуешь избегать?
– Да нет. Меня только не избегай. Теперь, когда я в курсе вашей маленькой аферы, я даже буду помогать, если смогу.
– Ты просто куколка.
– Да, все так говорят.
Марк подавал напитки в «Забияке», когда около полудня в бар ввалился Тодд. Отметившись, он надел форменный красный фартук и сразу же наполнил пивом кружки для нескольких посетителей. Но при первой же возможности отвел партнера в сторону и сказал:
– Хьюстон, у нас проблема[77].
– Только одна?
– Прошлой ночью я снова был с мисс Хэдли.
– Ну, ты кобель. А я ее искал.
– Ну, значит, я нашел первым. Сегодня утром за завтраком мы немного поболтали. Она нас расколола, знает, что у нас нет лицензий, проверила по спискам Ассоциации адвокатов. Знает, что мы не учились в тех местах, которые указываем.
– Черт побери.
– Моя первая реакция была такой же. Но, может, Хэдли и не опасна: говорит, что никому ничего не сказала и вообще любит хранить секреты. Даже предложила посильную помощь.
77
Эту фразу произнес 14 апреля 1970 года Джим Ловелл, член экипажа шаттла «Аполлон-13» во время сеанса связи с Центром управления полетами, находящимся в Хьюстоне. Программа полета предполагала высадку на Луну, однако из-за технических неполадок она оказалась невозможна, и экипаж вернулся на Землю. С тех пор фраза стала знаменитой.