Несмотря на суровую оценку известных мемуаристов, изменения в военной сфере все же происходили и в начале правления Александра I, хотя направление осталось прежним. Уже 29 марта 1801 г. (через 17 дней после восшествия на престол) император вернул полкам прежние, исторически сложившиеся названия. Затем последовали другие перемены, в первую очередь это касалось формы одежды и воинских атрибутов. В 1801 г. с офицерских знаков убрали изображение Мальтийского креста, а с 1803 г. нижние чины стали носить погоны на обоих плечах. Произошли изменения и в прическах – всем чинам приказали обрезать букли и укоротить косу, пудру использовать только для парадов и праздников. С 12 марта 1802 г. по конформированному «Табелю мундирных, амуничных и оружейных вещей» в обиход вводились новые образцы головных уборов – гренадерская, фузелерная и фуражная шапки, а также мушкетерские шляпы. В 1803 г. в кавалерии изменилась обшивка чепрака и чушек. С 1802 г. в полках было оставлено по два знамени на батальон (одно из шести считалось полковым). С 1803 г. для формирующихся полков введены новые знамена образца 1803 г. (38) В целом можно констатировать, что павловская военная система даже внешне оставалась почти без изменений, нововведения лишь слегка изменили внешний вид армии и были продиктованы военной модой или личными пристрастиями нового монарха. Реформы, если их можно назвать реформами, носили косметический характер и не затрагивали укорененных Павлом I прусских основ военного дела в России.
Но изменения все же происходили не только в переменах в форме одежды. Первоначально для вступившего на престол императора главной задачей стала нейтрализация наиболее активных и деятельных участников заговора против его отца. Ему удалось в короткий срок убрать из армии и удалить из столицы графа П.А. Палена, а Л.Л. Беннигсена назначить на должность Виленского военного губернатора. Попутно в армейские ряды стали возвращаться многочисленные отставники. Одновременно Александр I начал расставлять на ключевые военные посты угодных ему людей. Не оставляет сомнения и тот факт, что новый император при расстановке кадров ориентировался на старых военачальников и руководствовался принципом старшинства службы. Об этом свидетельствуют назначения на важные административные и командные посты в полевые войска последних остававшихся в живых «екатериненских орлов»: И.В. Гудовича, М.И. Кутузова, И.И. Михельсона, А.А. Прозоровского, М.Ф. Каменского, Ф.Ф. Буксгевдена и др. Был даже возвращен в 1803 г. на службу и восстановлен в должности инспектора артиллерии фаворит прежнего царя А.А. Аракчеев, который в дальнейшем пользовался абсолютным доверием императора, что вызывало зависть многих царедворцев.
В области высшего военного управления также произошли некоторые изменения, но и они первоначально носили лишь внешний характер. Либеральные реформы в гражданской сфере начала царствования Александра I почти не затронули армейскую сферу. Несмотря на создание 8 сентября 1802 г. Министерства военно‑сухопутных сил, в его структуре продолжала функционировать Военная коллегия. На должность министра был назначен генерал от инфантерии С.К. Вязмитинов (бывший вице‑президент Военной коллегии). Многие современные исследователи рассматривали власть тогдашнего министра как абсолютную. На самом деле, хотя под контролем министра находились важнейшие функции (инспекторские, хозяйственные, текущее делопроизводство), он не имел права вмешиваться в полевое управление войск, и крупные военачальники ему не подчинялись. Кроме того, все нововведения и Высочайшие приказы продолжали исходить от начальника Военно‑походной канцелярии императора молодого генерал‑адъютанта Х.А. Ливена – современники сравнивали его по значимости с военным министром (часто называя его так), поскольку он играл не менее важную роль в решении армейских дел. Дуализм же вряд ли можно отнести к лучшим способам в ведении военных дел, поскольку лучшим механизмом для этого всегда считалось единоначалие. Но именно такая ситуация устраивала Александра I, она давала ему возможность контролировать армию, силу очень опасную для трона Романовых, как показали все предшествующие дворцовые перевороты.