Несмотря на победы Великой армии и захват огромной территории, силы коалиции еще не были окончательно подорваны, и их положение в этот момент нельзя было назвать критическим, скорее наоборот, учитывая общий численный перевес, особенно главных сил в Богемии. При целенаправленной деятельности союзников на всех участках борьбы к достижению единой поставленной цели их усилия могли принести успех. Но этого не случилось. Среди членов коалиции не наблюдалось единства (имелось слишком много подводных камней), да и Наполеон оказался не таким бездеятельным человеком, кто просто так отдал бы свои уже заслуженные лавры. Он в очередной раз доказал, что имеет право считаться талантливым полководцем.
Перед Аустерлицем
Теперь стоит вернуться к главному противостоянию, где решалась судьба наполеоновской империи и третьей коалиции. Соединенные войска Кутузова продолжили отступление и расположились в позиции у г. Ольшаны. Русский главнокомандующий был не прочь по возможности продлить кампанию и ударить наверняка, собрав в кулак все возможные силы. Выжидание на тот момент было самым предпочтительным и рациональным способом действий. На подходе находился корпус И.Н. Эссена и корпус Л.Л. Беннигсена. А в идеале лучше всего было дождаться вступления Пруссии в войну и прибытия армии эрцгерцога Карла. Противник был серьезный, которым нельзя пренебрегать. Кутузов до этого на практике убедился в этом, постоянно разрушая смелые и неординарные замыслы Наполеона, также хорошо осознавая определенные слабости русских войск в сравнении с французскими. Вероятно, он, не будь при нем монарших особ, продолжил бы и далее отступление, поскольку хорошо понимал, что такой оборот событий не очень понравится Наполеону. Ведь на войне даже тогда главный принцип гласил: «Делать противное тому, чего неприятель желает».
Французский полководец также в полной мере почувствовал утомление своих войск и дал им кратковременный отдых. Его солдаты крайне нуждались в передышке после 50‑дневной гонки за противником. Потом впервые за всю кампанию Великая армия уступала в численности войскам противника, а от армии в ближайшем будущем зависела окончательная победа. Одновременно он занялся устройством новой коммуникационной линии от г. Брюнна на Иглау и далее через Богемию на Рейн (хотя полностью сохранялись и коммуникации с Веной). Фактор времени подстегивал Наполеона, все рассчитав, он надеялся не дать сконцентрировать воедино силы союзников (особенно не допустить вступления Пруссии в войну), расправиться со своими противниками поодиночке, в первую очередь с русской армией, представлявшей сердцевину сил коалиции на континенте, причем с армией, уже доказавшей, что она может успешно противостоять французам. А французский император очень желал навязать русским генеральную битву, которая бы решила исход кампании.
Кутузов, несмотря на то что к нему 13(25) ноября подошла русская гвардия и силы его возросли, предложил остаться на ольшанской позиции или начать отступление к Карпатам, в случае продолжения наступательных действий со стороны Наполеона (что было маловероятно). В русском лагере делались и другие предложения в подобном роде. Генерал П.К. Сухтелен, управляющий свитой по квартирмейстерской части и состоявший при императоре, высказывался за начало движения в Венгрию на соединение с армией эрцгерцога Карла и формировавшимся венгерским ополчением, а генерал А.Ф. Ланжерон ратовал за движение в Богемию на соединение с корпусом эрцгерцога Фердинанда, а также подходившими русскими корпусами из Силезии, что должно было ускорить вступление Пруссии в войну против Наполеона. Против последнего предложения выступали австрийцы, так как опасались восстания поляков в Галиции, оставленной без прикрытия и без войск (50) .