Он ищет путь, чтобы вернуться к ней.
«Облак свидетелей»[1]
Быстро передвигаютсябуквы календаря.Видишь, уже февраль,доживём и до ноября.Красная околесица —распахнутые поля,вверх по идущей лестницераскручивается Земля.Вечная история —никуда не уйдешь от глаз:кто-то всё время смотрит,кто-то глядит на нас.Видит и замечает,не упущено ничего:странности белых шрамову Врубеля на груди,рыдания Левитана —неоконченные труды…
Что мы пред этим можем?Только дрожать и ждать,или идти за звоном,или стоять молчать.Появляясь внезапнымотблеском поутру,поперек улицы,удивления позади.
Ночью в Петрограде
Меркнут знаки Зодиака…
Злая Луна в улицы метится,высеклась месяцем над головой.Песни поёт Большая Медведица,спит на посту городовой.
Крылья из бронзы стражей соборавыбелил ночью ветреный снег,где-то в ремонте крейсер Авроравидит во сне холод побед.
Снизу по площади гордые лошадипреданных всадниц катят верхом.Спят в галереях дубовые рощи,дремлют ворота с двуглавым орлом.
Не засыпает лишь мостовая,помнит еще семнадцатый год,Чем обернулись огни первомая,как подломился обманчивый лед.
Так же Луна торговою вывескойрекламно торчала на тьме небосвода,слагались декреты, доносы и выписки,шел разговор о свободе народа.
«Новость падает ножом со стола…»
Спать или не спать – это ты брось.
Новость падает ножом со стола,Постучи три раза – будет беда.Попыталась удержать – не смогла.Будто не было нас здесь никогда.
Кто придет, как почтальон перемен?Принесет письмо пустое без букв.У него они висят на ремне.Письмена, похожие на резьбу,
На схожденье острое по стволу,На кудрявый стружечный оборот…Постучи, пожалуйста, по столу.Представляешь, если он не придет.
И удары были страшно легки.Оборвались, что ли, все провода?Поотсохли сразу все языки?Не мычит, качается правота.
А гостей в тот вечер не позвала,Немота подвесила на крючок.Вспоминала – в детстве как я спала,И за печкой песенку пел сверчок.
1 июля
Телефонные кабины – о стеклостук монеты – ваше время истекло.
Были хлеб и вино, не хватало рыбы.Освежающий ветер нежен в сумерках.Многолюдье – фрагменты древнейшей глыбыИ обложка книги в пожившем супере.
А внутри слова идут – «стрелки, цифры»,О бегущих нас в настоящем будущемВспоминалось сразу из Блока – скифы мы!Оказалось, люди все были пьющими.
Встречалась девушка – зовут ТатьяноюС неспокойной вьющейся головою,А в ушах все золото иностранное,Неизвестно, что еще за душою.
Голос терпкий такой – по низам окрашен.Так бывает, наверное, не случайно.«Почему на вы?» – у неё спрашиваю,А она, счастливая, отвечает:
«Перестала тыкать прохожим ласковым,Ни к чему в себя допускать поветрия…»Да в такое лето, с такими глазками!Измеряют точно, как геометрия.
И пошли бульваром, разбежались лица,Разошлась Татьяна, задвоилась Ольга…Мне бы вот начать только веселиться,Мне начать бы вот веселиться только.
Поезд забвения
Я помню всё.Я помню все слова,Из коих ты не поняла ни слова…
Он помнил всё, одно её лицоне восстанавливала память напрочь.А так – до мелочи, до беленьких рубцов.Чем пахла комната, где оставались на ночь.
Где встретились впервые. Цвет волос —пленительную сложность цвета.И как им хорошо вдвоем спалось,или они не спали до рассвета.
И марево, и тени на стенефасада, осажденного ветвями.Веселый май, лежащий на спине,цветение, носимое ветрами.
Он пережил паденье и полет:площадка детская, качели, туфли, пояс.И хоть лица теперь не узнает,Но точно помнит свой вагон и поезд.
Карточное гадание
Благородный король с картона глядит,а на сердце ложится туз пик.И кого он сейчас среди нас удивит?Наступил повсеместный тупик.