Российский колокол, 2015 № 5-6

Мы вернёмся, когда замерцают неяркие звёзды

О.И.

Одуванчика пух залетает ко мне на веранду,
пацаны молоком угощают на клумбе ежа,
на прогулочном катере можно попасть в Ореанду
и вернуться по суше, как Чехов когда-то езжал.
С этим, думаю я, торопиться сегодня не стоит;
знойно, душно, потливо, и волны на море, увы;
в летней Ялте и так нарасскажут щемящих историй —
да таких, что не «Даме с собачкой» тревожить умы…
Мы поедем с тобой к водопаду, где звонкие сосны
подпирают атлантами крымского неба края;
в синеве облака, словно горы, плывут, светоносны,
и, как рыцарский замок, насуплена Ставри-Кая.
Возле самой яйлы постоим на скалистом карнизе,
с высоты нам легко различаются в прошлом пути:
в каждой частной судьбе наберётся порядком коллизий,
объяснений которым почти невозможно найти.
Я тебе покажу кипарисы на кладбище старом,
иудейский погост и сторожку, где жил караим:
эти виды забыть не под силу ни крымским татарам,
ни, тем более, грекам аутским и многим другим.
На ай-петринский пик лягут алые краски заката,
в восходящих потоках закружит орёл, что Икар.
Где кварталы сейчас, виноградники были когда-то,
и дюбек[3] знаменитый там рос для гаванских сигар.
Мы вернёмся, когда замерцают неяркие звёзды,
бриз задует, как дует уже миллионы веков,
и вибрировать будет пропахший лавандою воздух
в тёмных кронах деревьев и трелях влюблённых сверчков…

Пора обнажённой души

Унылая пора…

А.С. Пушкин

Падают листья. Стынет залив.
Словно длинноты в скучном рассказе,
волн утомлённых речитатив
однообразен.
Осень. Пора поменять гардероб.
Надо – а это уже на засыпку! —
быть оптимистом, блин, чокнутым, чтоб
эта пора вызывала улыбку.
Падают листья. Цены растут.
Деньги как листья! Их меньше и меньше.
Стынет залив, обнажён и продут.
Стынут глаза озабоченных женщин.
Осень. Пора полоумных дождей.
Значит, пора, что вполне очевидно,
вновь привыкать к монотонности дней,
серых деньков, за которые стыдно.
Выйдешь ли к морю – морось, печаль.
К лесу пойдёшь – та же морось, тоскливо.
Крик журавлей, улетающих вдаль,
крик сиротливый.
Осень. Пора подбивать барыши.
Мягко мело, да замешано круто.
Это пора обнажённой души,
насмерть инфляции ветром продутой.
Эта пора быть другой не смогла.
Я ль виноват в невесёлости строчек?
С гор опускается серая мгла.
Дни всё короче…

Возраст

Если забросить удочки и половить у дна,
клюнут кефали шустрые, – сколько уже клевали!
Жизнь моя непутёвая только сейчас видна,
возраст – гора высокая, холодно на перевале.

В молодости не думал, как одолеть подъём,
тем она восхитительна – лучшая из скалолазок!
Если шагами памяти вновь этот путь пройдём,
то и поймём рождение мифов, легенд и сказок.

Сколько там наворочено, сколько зигзагов там!
Зябко в ущелье сумрачном, не обзавёлся мехами.
Вы уж меня простите, если собьюсь, мадам,
разве про всё поведаешь прозою и стихами?

Стену вижу отвесную – скальный сплошной массив, —
это не я ль там, в старенькой, виды видавшей штормовке,
словно паук распластанный, цепок и некрасив,
вверх продвигаюсь медленно, боже мой, – без страховки?..

А на вершине ветрено, боязно глянуть вниз,
спуск – он всегда опаснее, ступишь – мороз по коже:
столько мной наговорено глупых, смешных реприз,
что напоследок, кажется, и пошутить негоже…

Константин Вихляев

Автор (полный), автор музыки (композитор), жанр: бард-блюз, жанр: классическая АП. Организатор концертов, руководитель Ялтинского клуба авторской песни, творческого объединения.

Родился 26 ноября 1954 года. Живет в г. Ялта (Крым).

Закончил Донецкий институт советской торговли (экономист, 1984 год), Одесский государственный университет (математик, 1995 год).

Лауреат фестивалей в г.г. Ялта, Симферополь, Сумы, Одесса.

Автор музыкального альбома «Чатыр-Даг» (студия звукозаписи кукольного театра, г. Николаев, 2001 год).

Автор сборника стихов и песен «Мужской каприз» (г. Симферополь, 2001 год).

Гурзуф

«Гурзуф, похожий на гюрзу», – сказал поэт и был таков,
Теперь он в Индии, у ног луноподобной Сарасвати,
А мы с тобой остались здесь среди заборов и долгов
Кормить ту самую гюрзу и с нею спать в одной кровати.
Цветет чубушник, олеандр, лентяйство и туберкулез,
На пляже местный аль-Рашид усердно жарит чебуреки,
Дерутся чайки с вороньем, и умилительны до слез
В святой беспечности своей деревья, птицы, человеки.
И не курорт тому виной, и не врожденный оптимизм, —
Для этой живности земной милее места нет на свете.
А мы два облака с тобой, и наша розовая жизнь
Зависит только от того, какой над Крымом дует ветер.

3

Дюбек – душистый табак, выращивался раньше на южнобережных склонах за окраинами Ялты. Экспортировался в Кубу. Дюбек добавляли в лучшие сорта гаванских сигар для аромата. Платили золотом.