Именно этот первый полет наблюдала Лиза из кустов на берегу Белья. А с той поры летчик Зернов стал своим человеком в отряде: без его сердитой воркотни архиповцы даже начинали скучать. «Малая земля» постепенно утрачивала в глазах ее обитателей свою первоначальную уединенность. Она всё больше и больше превращалась в часть «Земли Большой». И если усилия, которые могла эта «Малая земля» вложить в общее дело, были не так уж велики, то каждый сознавал теперь, что таких «малых земель» не одна и не десять. Их становилось всё больше. И в этом было главное.
Понемногу прилеты самолета перестали казаться сенсацией и для Лизы. Но девушка всё-таки считала своей обязанностью каждый раз присутствовать при встречах Зернова.
В тот день, однако, ей не удалось отправиться с партизанами встречать человека, посланного с «Большой земли» на помощь здешней медицине… Алексей Иванович захворал ангиной; это очень обеспокоило всех. Забрав у себя в медпункте какие-то лекарства, Лиза как раз хотела бежать с ними в комиссарскую избу… Но тут дверь распахнулась, и пред ней на пороге, весь в песке и снегу, появился растрепанный и еще явно «не в себе» от прыжка ее же одноклассник, энтомолог Лева Браиловский. Он влетел в комнату, а Иван Архипович, ласково поталкивая его в поясницу, тем не менее на всякий случай еще держал его своей крепкой рукой за ремень.
Она бросилась Левке на шею. Она потащила его к себе. Весь вечер они разговаривали. Лиза, как зачарованная, не сходила с места, а Браиловский, ероша по привычке большую, когда-то кудлатую, теперь под первый номер остриженную голову, бегал взад-вперед по избе. Он без конца говорил. Еще больше он спрашивал.
Его удивление и недоверчивость казались Лизе смешными; ничего, решительно ничего не понимал он в их здешней жизни.
Но последний его вопрос привел девушку в полное недоумение.
— Так… — неопределенно проговорил Лева, вдруг подходя к затемневшему окну и вглядываясь сквозь морозные узоры в глухой мрак за ними. — Выходит, и тут люди живут и жить продолжают?.. А я-то, грешным делом… Ну да ладно! Не стоит говорить… Да, кстати, Лиза… Ты случайно не знаешь, что может значить слово «Мейшагола»? Не знаешь? Ну, и пес с ним!
Лиза Мигай раскрыла глаза: не сошел ли он с ума, ее бойкий одноклассник Левушка?
Глава LVII
Командировка
Над плоским полем пригородного аэродрома нависло низкое и тусклое небо. Чуть светало. Недели две Ленинград находился в области антициклона; стояла ясная погода, лихой мороз. Давление все время было высоким, видимость превосходной.
С позавчерашнего дня все резко переменилось. Облака налегли плотным тюфяком. Сильно потеплело. Временами начинался снегопад.
Корреспондент флотской фронтовой газеты Лев Жерве взволновался чрезвычайно: неужели из-за тумана сорвется полет? Дважды такие командировки на долю человека не выпадают!
Еще затемно он явился в командирскую столовую. Мимо засыпанных снегом замаскированных «дугласов», мимо спрятанных среди сосняка остроносых истребителей — «ястребков», он шел в довольно минорном настроении. Зенитчики, в землянке которых он ночевал, поднялись сегодня, наоборот, очень веселые: «Ну, и денек! Спите спокойно, ребята! Йок йол![51] Черт ли поползет по небу в такую муть?»
В столовой было еще совсем темно. Заспанная буфетчица, зевая, копошилась над соляровой коптилкой. У окошка какой-то бывалый интендант, вынув из чемоданчика маленькие счеты, беззаботно щелкал костяшками.
— Засели! — радостно приветствовал он собрата, с удовольствием рассмотрев на рукавах Жерве тоже интендантские, хотя и флотские, шевроны. — А вы, товарищ? Тоже — за колечко?
Лев Николаевич совсем расстроился.
Сев за стол, он положил себе — дождаться, пока буфетчица окончательно проснется, и спросить хоть пустого чаю. Да, он тоже летел за кольцо блокады, только в другом направлении…
Деловитый снабженец смахнул невольно всю набранную на счетах сумму, услыхав, куда именно направляется его коллега. «Как к партизанам? Да разве и там хозорганы работают?»
Ответить на этот недоуменный вопрос интендант Жерве не мог, но направлялся он и на самом деле в глубокий фашистский тыл, в расположение одного из действующих там партизанских отрядов.
Интендант Жерве терпеливо дождался, пока на заспанном лице буфетчицы забрезжила первая рассветная улыбка. Он попросил чаю и после некоторого ожидания получил его.
— Да куда вам спешить? — приветливо спросила его девушка. — Погодка сегодня не пассажирская… Товарищи летчики, те, конечное дело, не горюют… Вина не их: не на «дугласах» же облака пробивать! Облачность — видите: тысячи на две, пожалуй, будет…