Исследования по истории платонизма [ΠΛΑΤΩΝΙΚΑ ΖΗΤΗΜΑΤΑ]

Сам антидогматизм, на мой взгляд, следует рассматривать лишь как один из вариантов более общей методологической установки, которую принято обозначать как диалогический или драматический подход[27]. Сторонников этой позиции при всех их различиях объединяет базовое убеждение, что платоновские диалоги следует воспринимать прежде всего как литературные тексты, написанные в драматической форме. Традиционная догматическая интерпретация диалогов, с этой точки зрения, изначально вносит искажение в наше понимание Платона, поскольку предлагает интерпретировать их так, как если бы они были философскими трактатами, написанными в монологической форме и предназначенными в первую очередь для изложения философских взглядов их автора. Вышеупомянутый прием, характерный для множества догматиков, когда высказывания протагониста или другого персонажа диалога вычленяются из диалогического контекста и преподносятся в виде совокупности тезисов, которую затем интерпретатор подвергает чисто логическому анализу, можно рассматривать как раз как типичный пример такого искажения. Диалогический характер текста при таком подходе фактически игнорируется. Между тем, с точки зрения сторонников диалогической интерпретации, для адекватного понимания платоновских диалогов существенно важно учитывать не только концептуальное содержание высказываний персонажей или степень их логической корректности, но и весь драматический контекст диалога, в котором эти высказывания делаются (конкретная ситуация, в которой ведется диалог в целом и произносятся те или иные отдельные реплики, их обращенность к конкретным персонажам, поведение и психологические характеристики самих этих персонажей и т. п.)[28].

Такая позиция сама по себе вовсе не обязательно ведет к антидогматизму, т. е. к радикальному отрицанию самой возможности идентифицировать философские взгляды Платона исходя из текста диалогов. На самом деле одним из вариантов диалогического подхода можно считать своего рода диалогический догматизм, который допускает, что мы все же можем установить философскую позицию автора, но исходя не столько из чисто логического анализа высказываний протагониста, как полагают традиционные догматики, сколько из комплексного и прежде всего литературного анализа диалога как целого[29]. Однако, даже при допущении такой возможности диалогическая интерпретация влечет за собой ряд последствий, существенно отличающих ее методологические установки от традиционного догматизма. Во-первых, здесь может предполагаться, что, хотя установление философской позиции автора само по себе и возможно, оно вовсе не является приоритетной задачей в понимании платоновских диалогов[30]. Если бы Платон просто хотел посвятить читателя в суть своего философского мировоззрения, он мог бы избрать для достижения этой цели гораздо более простые и адекватные средства, например — написать философский трактат в монологической форме, недвусмысленно раскрывающий его позицию[31]. Само обращение Платона к жанру диалога, с этой точки зрения, свидетельствует, что он ставил перед собой существенно иные задачи, связанные, как часто полагают, с тем основополагающим влиянием, которое на него оказал сократический метод философствования. Цель платоновских сочинений, по-видимому, состоит не столько в том, чтобы сообщить или тем более навязать читателю взгляды автора, сколько в том, чтобы побудить его самостоятельно исследовать затронутые в тексте проблемы, и именно диалогический характер текста позволяет это сделать. Во-вторых, уже в контексте диалогического догматизма имеет место отказ от mouthpiece theory, и происходит это не просто потому, что акцент здесь по определению переносится с высказываний протагониста на комплексное восприятие текста в целом, но еще и потому, что отношения между намерениями автора и эксплицитным содержанием текста в платоновском диалоге оказываются при этом лишенными той прямолинейности и прозрачности, которая предполагается традиционным догматизмом. Другими словами, дело вовсе не в том, что к концептуальному и логическому анализу высказываний протагониста следует просто добавить тщательный анализ их драматического контекста. Скорее — с учетом того обстоятельства, что чисто логический анализ такого рода очень часто выявляет проблематичность, а то и очевидную неудовлетворительность аргументации протагониста — здесь допускается, что высказывания, к примеру, того же Сократа могут не отражать авторскую позицию, но зачастую вводятся для того, чтобы побудить читателя задуматься над тем, насколько правильна его точка зрения, и, вполне возможно, отвергнуть ее. Именно таким опосредованным способом в тексте проявляется позиция самого Платона, и именно исходя из подобных предпосылок мы и можем продвинуться вперед в понимании его собственных философских взглядов[32].

27

С широким спектром позиций, которые можно отнести к этому направлению в интерпретации Платона, можно ознакомиться, обратившись к ряду сборников, выпущенных его сторонниками: Platonic Writings, Platonic Readings, ed. by Ch. L. Griswold (Jr.) (N.Y. — L., 1988); Plato’s Dialogues. New Studies and Interpretations, ed. by G.A. Press (Boston, 1993); The Third Way: New Directions in Platonic Studies, ed. by F.J. Gonzalez (Lanham, MD, 1995); Plato’s Dialogues: The Dialogical Approach, ed. by R. Hart, V. Tejera (Lewiston, UK, 1997); Who Speaks for Plato? Studies in Platonic Anonymity, ed by G.A. Press (Lanham, 2000).

28

Ср., например, Press G.A., Plato: A Guide for the Perplexed (L. — N.Y., 2007), p. 90, 207.

29

Ср., напр., формулировку Джона Купера: «Автор высказывается через сочинение как целое, а не в словах какого-либо отдельного персонажа» (Cooper J.М., «Introduction», Plato, Complete Works… p. xx: it is in the writing as a whole that the author speaks, not in the words of any single speaker). Корлетт (Corlett J.A., Interpreting Plato’s Dialogues… p. 9–10) выделяет схожий тип догматического подхода и приводит в качестве его примера работу: Slezák Т.A., Reading Plato, trans. by G. Zanker (L. — N.Y., 1999) (оригинальное издание: Platon lesen [Stuttgart, 1993]). К диалогическому догматизму, на мой взгляд, вполне можно отнести и посвященные Платону работы Лео Штрауса, хотя в его случае этот подход сочетается с представлением о том, что диалогическая форма вкупе с сократической иронией позволяет Платону вкладывать в свои тексты некий неявный смысл, скрытый от большинства читателей и доступный лишь тем, кто достаточно подготовлен, чтобы его воспринять, обращая внимание не только на то, что сказано в диалоге, но и на то, как это сказано, а также на то, о чем диалог умалчивает (ср., напр., Strauss L., The City and Man [Chicago — L., 1964], p. 50–62). Поэтому Штрауса и его последователей можно также охарактеризовать как специфическую разновидность эзотериков, не апеллирующих к неписанному учению, но приписывающих определенный эзотерический подтекст самим диалогам (ср. Byrd М., «The Summoner Approach…», p. 371–372).

30

Ср. Gonzalez F.J., «Introduction», The Third Way… p. 9, n. 20: «Мне кажется правдоподобным, что диалоги содержат некоторые из собственных взглядов Платона, точно так же, как мне кажется правдоподобным, что Король Лир и Гамлет содержат некоторые из собственных взглядов Шекспира. Но это оставляет открытым другой и более важный вопрос: является ли целью платоновских диалогов и его философствования в целом — излагать и защищать подобные взгляды? Именно положительный ответ на этот вопрос, а не просто убеждение, что взгляды Платона можно обнаружить в диалогах, определяет то, что я называю „доктринальным“ подходом [т. е. то, что в данной статье называется „догматизмом“. — А.С.]» (I find it plausible that the dialogues contain some of Plato’s own views, just as I find it plausible that King Lear and Hamlet contain some of the Shakespeare’s own views. Yet this leaves open a different and more important question: is the aim of Plato’s dialogues, and of his philosophizing generally, to expound and defend such views? It is a positive answer to this question, and not simply the belief that Plato’s views can be found in the dialogues, that defines what I call the «doctrinal» approach).

31

Ср. Ibid., p. 11.; Press G.A., Plato: A Guide for the Perplexed… p. 88.

32

Ср., напр., Cooper J.M., «Introduction», Plato, Complete Works… p. xxii-xxiii: «…иногда есть контекстуальные ключи, указывающие, что Сократ преувеличивает или выходит за рамки того, что действительно оправдано его аргументацией, и так далее… Надо оставаться открытым для признания той возможности, что сократический диалог, если читать его целостно и должным образом, может в действительности указывать на некоторую критику и обращать внимание на некоторые недостатки тех позиций или методов аргументации, которые он приписывает Сократу» (…sometimes there are contextual clues indicating that Socrates exaggerates or goes beyond what the argument truly justifies, and so on… one should remain open to the possibility that a Socratic dialogue, when read fully and properly, may actually indicate some criticisms and point to some shortcomings of positions or methods of argument that it attributes to Socrates). Такими «контекстуальными ключами» или «указателями», по мысли Купера, являются различные драматические детали диалога: «то, как именно собеседник соглашается или не соглашается с чем-либо, наличие более или менее эксплицитных характеристик и других указателей, касающихся личных качеств и симпатий персонажей, а также выражаемые кем-либо из них колебания, оговорки и ограничения» (Ibid., p. xxiii: the particular way in which an interlocutor agrees to or dissents from something, the more or less explicit characterization provided and other indicators about the personal qualities and commitments of the speakers, as well as hesitations and reservations and qualifications expressed by one or another of them). Ср. Press G.A., Plato: A Guide for the Perplexed… p. 56, 76, 89–90, 138–139, 147.