3) Зло — это противоположность упомянутых в 2) благ, т. е. глупость, болезнь, бедность и т. п.;
4) Безразличное — это действия или предметы, использование которых может приводить как к благу, так и к злу, определенным в 2) и 3), либо ни к тому, ни к другому.
Стоит заметить, что в тезисе 2) нет четкого различения между мудростью, которая в свете позднейшего развития античной философской этики может рассматриваться как представитель подкласса «моральных» благ в этом списке, и такими «неморальными» благами, как здоровье и богатство. Таким образом, нельзя сказать, чтобы дифференциация моральных и неморальных благ имела существенное значение для представленной в Т1 позиции. Кроме того, вводимое здесь понятие безразличного также никак не связано с вопросом, не являются ли так называемые неморальные блага на самом деле ценностно индифферентными. Напротив, здесь признается, что такие неморальные блага, как здоровье и богатство, действительно существуют, а наряду с ними есть еще и нечто безразличное.
Другой важный момент заключается в том, что в Т1 эксплицитно утверждается существование неморального зла, противоположного неморальному благу (3). Дополнительным подтверждением того, что в Горгии Сократ допускает существование неморальных зол, может служить 477b1-с2:
Т2) «Сократ. …В делах имущественных усматриваешь ли ты для человека какое-нибудь иное зло (κακίαν), кроме бедности?
Пол. Нет, одну только бедность.
Сократ. А в том, что касается тела? Ты, вероятно, назовешь злом (κακίαν) слабость, болезнь, безобразие и тому подобное?
Пол. Разумеется.
Сократ. А ты допускаешь, что и в душе может быть испорченность (πονηριάν)?
Пол. Конечно, допускаю!
Сократ. Стало быть, для трех этих вещей — имущества, тела и души — ты признал три вида испорченности (πονηριάς): бедность, болезнь и несправедливость?
Пол. Да».
В Т2 Сократ все же не применяет к бедности и болезни сам термин «зло» (κακόν), но применяет однокоренной термин κακία, который буквально можно перевести как «порок» или «недостаток». Однако, в свете сказанного им в Т1 это терминологическое расхождение может и не иметь существенного концептуального значения.
2) Возможность «стоической» интерпретации.
На основе Т1 и Т2 еще нельзя однозначно утверждать, что сам Сократ признает существование неморальных благ и зол. Достаточно очевидно, что и в том, и в другом случае речь не идет о прямых высказываниях от его лица. Скорее он задает ряд вопросов, которые призваны выявить позицию Пола. Формулируемая в результате этого концепция вполне традиционна для греческой культуры того времени, и именно в таком качестве, т. е. как распространенный подход к рассмотрению проблемы блага, она фигурировала еще в 451е-452d, где Сократ дискутировал с Горгием[108]. Очевидно, что в Т1 и Т2 Сократ во всяком случае принимает эту концепцию во внимание и использует для полемики с Полом, но это еще не доказывает, что он сам ее разделяет[109]. Например, в Евтидеме (279ас) Сократ также задает своему собеседнику (Клинию) ряд вопросов, предлагая на его рассмотрение даже более пространный список неморальных благ, чем тот, что присутствует в Горгии, но в ходе дальнейшего рассуждения сам же фактически отвергает этот список, редуцируя благо исключительно к мудрости, а все упоминавшиеся до этого неморальные блага характеризуя как «ни благо, ни зло» (сp. Т7 ниже). Возможно, и в Горгии остальные рассуждения Сократа покажут, что сам он нисколько не разделяет традиционную концепцию благ, а скорее, изначально отталкиваясь от нее, формулирует собственную, альтернативную позицию.
Некоторые места в Горгии действительно могут навести на такую мысль. Прежде всего к ним относится тот пассаж из беседы с Полом, где Сократ отказывается признавать счастливым македонского царя Архелая, на том основании, что он не знает его личных качеств:
Т3) «Пол. Ясное дело, Сократ, ты и про Великого царя скажешь, что не знаешь, счастлив он или нет!
Сократ. И скажу правду. Ведь я не знаю ни как он воспитан и образован, ни насколько он справедлив (ού γάρ οίδα παιδείας δπως εχει και δικαιοσύνης).
Пол. Что же, все счастие в этом? (έν τούτω ή πάσα ευδαιμονία έστίν;)[110].
Сократ. По моему мнению, да, Пол. Я говорю, что прекрасный и хороший (καλόν και άγαθόν) [человек] — и мужчина, и женщина — счастлив (εύδαίμονα), а несправедливый и дурной (άδικον και πονηρόν) — несчастен (άθλιον).
108
В этом месте Сократ ссылается на застольную песню, в которой высшими благами названы здоровье, красота и богатство, и затем предлагает Горгию разъяснить, почему тот ставит риторику выше искусств, приносящих перечисленные блага. Об этой песне см. Dodds Е.R.,
109
Уже Олимпиодор в своем комментарии на
110
Эту фразу можно перевести либо: «Все счастье состоит в этом?», — либо: «Все счастье зависит от этого?». По мнению Ирвина, последний вариант ставит под сомнение