Тем не менее, та формулировка позиции Сократа, которую он дает на основе Т7 и схожих текстов, вызывает множество вопросов. Например, в одном месте Властос заявляет, что ST «приписывает неморальным благам внутреннюю ценность (intrinsic value), принимая их в качестве компонентов блага, но не возвышая их тем самым до равной предпочтительности с моральными благами»[131]. Можно ли усмотреть в Т7 основания для такого утверждения? Прежде всего, совершенно не очевидно, что Сократ в этом месте вообще противопоставляет именно моральные и неморальные блага. Из текста скорее явствует, что он противопоставляет мудрость и все прочие традиционные блага, включая, с одной стороны, богатство, здоровье и т. п., но с другой — умеренность, мужество и даже справедливость (ср. 279b)[132]. Далее, Сократ очень отчетливо настаивает на том, что сами по себе все эти традиционные блага, в том числе — неморальные, ничего не стоят (ούδενός άξια), но становятся благами только при условии мудрости агента. Властос учитывает это обстоятельство, характеризуя неморальные блага по Сократу как «обусловленные» (conditional)[133]. Их функцию в этической теории Сократа он описывает следующим образом: «Повлиять на наше счастье они могут лишь незначительно. Но благами они являются… мы будем счастливее с ними, чем без них, но только если используем их правильно, поскольку они не являются „благом сами по себе“»[134]. Во-первых, это описание игнорирует один важный момент, совершенно отчетливо представленный в Т7: все те безразличные вещи, которые а) при условии разумности агента становятся благом, б) при условии его неразумности становятся злом. Но в таком случае, если на основании а), мы можем назвать их «обусловленным» благом, то на основании б) мы с равным успехом можем квалифицировать их как «обусловленное» зло. Во-вторых, возникает вопрос, каким образом эта «обусловленность» неморальных благ совместима с наличием у них «внутренней ценности», которой они, по мнению Властоса, должны обладать согласно ST? Я не знаю, в каком именно смысле Властос использовал понятие «внутренней ценности», но он явно не мог иметь в виду, что неморальные блага обладают собственной, неотъемлемо присущей им ценностью, независимой от любых внешних условий[135], так как в Т7 это как раз очевидным образом отрицается, из-за чего и приходится признать эти блага «обусловленными». Скорее всего, приписывая неморальным благам «внутреннюю ценность», Властос лишь хотел подчеркнуть, что эта ценность не является инструментальной, т. е. что неморальные блага рассматриваются Сократом не как средство для достижения счастья, а как его компонент. Однако, даже в этом случае надо заметить, что, становясь злом (при условии неразумности агента), эти же самые «блага», должны рассматриваться как «компонент» несчастья, и тогда им тоже придется приписать «внутреннюю ценность», но только уже негативную. В целом, по отношению к Т7 можно сделать следующий вывод: в отличие от стоиков, Сократ признает, что те сами по себе безразличные вещи, которые с традиционной точки зрения считаются благами, действительно могут становиться благами, если обладающий ими агент разумен. Смысл этого утверждения сам по себе представляет проблему, решение которой не входит в задачи данного исследования. Однако, оно явно неравнозначно простому признанию существования неморальных благ в духе позиции, сформулированной, к примеру, в Т1, где богатство и здоровье признаются благами наряду с мудростью и при этом ясно дифференцируются от безразличных вещей.
131
132
См.
134
135
Ср. определение «внутренней ценности», предложенное в свое время Джорджем Муром: «