Наиболее существенным аргументом в пользу того, что Сократ признает неморальное зло, но при этом не редуцирует его к страданию, а, значит, может утверждать ТН2б, является ряд мест, в которых он характеризует телесное здоровье как благо, а телесную болезнь — как зло. Властос справедливо указал на одно из таких мест, а именно — 499с6-500аЗ[142], где Сократ заставляет Калликла признать, что существуют хорошие и плохие удовольствия, причем хорошие — это те, которые приносят телу такие блага, как здоровье, сила и т. п., а плохие — наоборот. Я приведу ту часть этого текста, которая представляется мне наиболее показательной:
Т11) «Сократ… Сколько я понимаю, ты теперь утверждаешь, что бывают удовольствия хорошие, а бывают и плохие. Так?
Калликл. Да.
Сократ. Хорошие — это, наверное, полезные, а плохие — вредные?
Калликл. Именно.
Сократ. А полезные — это те, что приносят какое-нибудь благо (άγαθόν τι), плохие — те, что приносят какое-нибудь зло (κακόν τι)?
Калликл. Да.
Сократ. Ты имеешь в виду примерно те же удовольствия, какие мы недавно называли, говоря о телесных радостях от еды и питья? Значит, одни из них приносят телу здоровье, силу или какую-нибудь иную добродетель тела и эти удовольствия хороши, а противоположные им плохи (αί μεν ύγίειαν ποιοΰσαι έν τω σώματι, ή ίσχυν ή άλλην τινά άρετήν του σώματος, αΰται μέν άγαθαί, αί δε τάναντία τούτων κακαί)?
Калликл. Совершенно верно.
Сократ. Значит, и страдания точно так же — одни хороши, другие скверны?
Калликл. Как же иначе!» (499с6-еЗ)[143].
Другое не менее показательное место — это 478bd, где Сократ обращается к характеристике врачевания, чтобы продемонстрировать аналогию между ним и судебным искусством, которое, по его мнению, избавляет от душевного зла точно так же, как врачевание — от телесного. Некоторые используемые им при этом формулировки явно предполагают, что он признает существование такого неморального зла, как телесная болезнь, и считает, что оно влияет на счастье и несчастье агента, например:
Т12) «Сократ. А лечиться — приятно, лечение приносит удовольствие?
Пол. Мне кажется, нет.
Сократ. Но уж во всяком случае оно полезно. Как по-твоему?
Пол. Да.
Сократ. Ведь [тот, кто лечится,] избавляется от большого зла (Μεγάλου γάρ κακού άπαλλάττεται) — чтобы вернуть здоровье стоит вытерпеть боль.
Пол. Еще бы!
Сократ. Но тогда ли человек счастливее всего телом (περί σώμα εύδαιμονέστατος), когда лечится, или когда вовсе не болеет?
Пол. Ясно, что когда не болеет…
Сократ. Пойдем дальше. Если есть два [человека], обладающих злом — либо в теле, либо в душе (κακόν εϊτ’ έν σώματι εϊτ’ έν ψυχή), — который из них несчастнее (άθλιώτερος): тот, кто лечится и избавляется от зла (του κακού), или другой, который не лечится и все оставляет как было?
Пол. По моему мнению, тот, что не лечится» (478b 7-с 5; d 1–5).
При этом в случае со здоровьем и болезнью текст позволяет объяснить и то, каким образом Сократ мог бы рассматривать их как благо и зло, даже будучи антигедонистом. В 506de он утверждает, что всякое сущее является хорошим благодаря тому, что ему присуща некая «добродетель» (άρετή), которая заключается в свойственном каждой вещи особом «порядке» (κόσμος). Как уже отмечалось выше, здесь проявляется изначальное неморальное значение термина άρετή, указывающее просто на превосходные качества любого, даже неодушевленного сущего, но в данном случае наличие таких качеств связывается еще и с правильностью и упорядоченностью его внутренней структуры. Даже моральный смысл понятия άρετή, т. е. нравственная добродетель, развивается как раз на основе такого рода структурно-онтологической концепции: нравственная добродетель есть порядок, свойственный такому сущему, как душа (504bd; 506de). Но наряду с этим есть также и особый порядок, присущий телу, т. е. здоровье (504bc; 506d), которое с этой точки зрения может квалифицироваться как «добродетель тела» (άρετή σώματος) (504с9; 506d5; 517е8-9; ср. выше Т11). Соответственно, и нравственный порок, и телесная болезнь рассматриваются как неправильные и неупорядоченные структурные состояния таких сущих, как душа и тело. Исходя из этого, Сократ вполне мог бы считать болезнь злом не потому, что она приносит субъекту страдания, а исключительно на том основании, что объективно она представляет собой неупорядоченное состояние его тела. И если мы представим себе случай, в котором претерпевание несправедливости повлекло за собой болезнь агента, то Сократ мог бы вполне обоснованно утверждать, что претерпевание несправедливости для этого агента является злом, имея при этом в виду именно неморальное зло, но все же нетождественное страданию. То есть по отношению к такому случаю он вполне мог бы утверждать ТН в форме ТН2б.
143
Далее в 500аb Сократ сам соотносит это рассуждение о хороших и плохих удовольствиях с излагавшейся им еще в 464ас концепцией риторики. В этом последнем месте он, в частности, проводил различие между «угодничеством», стремящимся к удовольствию для души и тела, и «искусством», которое заботится о высшем благе (το βέλτιστον) как души, так и тела. Конкретные искусства, ставящие своей целью благо тела, — это гимнастика и врачевание (ср. 500b5).