1) Все несправедливое постыдно (по противоположности 476b1-3; ср. 521с1);
2) Постыдно то, что приносит либо страдание, либо зло, либо и то, и другое вместе (согласно определению постыдного в 475а4-5, представляющему собой противоположность определению прекрасного в 475а2-4);
3) «Всегда, какое действие совершается, такое же в точности и испытывается» (476d3-4) (принцип взаимосвязи модусов у коррелятов);
4) Если тот, кто совершает действие, поступает несправедливо, то тот, кто претерпевает это действие, претерпевает нечто несправедливое (согласно 3);
5) Следовательно, тот, кто терпит несправедливость, испытывает нечто постыдное (согласно 1);
6) Следовательно, тот, кто терпит несправедливость, испытывает либо страдание, либо зло, либо то и другое вместе (согласно 2).
В принципе на этом этапе рассуждения можно было бы утверждать, что тот, кто подвергается несправедливости, вообще не испытывает никакого зла, а только страдание. Этого было бы достаточно, чтобы объяснить 5), т. е. почему такой субъект испытывает нечто постыдное. Но это противоречит ТН2, так как этот тезис как раз предполагает, что тот, кто терпит несправедливость, все же претерпевает зло, хотя и меньшее, чем тот, кто ее совершает (509с7). Поэтому Сократ должен был бы принять тезис:
7) Тот, кто терпит несправедливость, испытывает нечто постыдное либо потому, что он претерпевает зло, либо потому, что он претерпевает зло и страдание.
Допустим, что верен именно второй вариант, ведь страдание тоже является основанием, чтобы считать что-либо постыдным, но даже в этом случае остается верным, что претерпевание несправедливого действия есть зло для претерпевающего его субъекта, причем — здесь это совершенно очевидно — не в гедонистическом смысле, т. е. не как страдание. И поскольку, исходя из выдвинутой Сократом исправительной концепции наказания, претерпевание справедливого страдания приносит агенту моральное благо, вполне оправданно по аналогии заключить, что претерпевание несправедливого страдания приносит агенту моральное зло или делает его нравственно хуже[147]. В этом случае ТН сводится к ТН2в и означает, что и субъект, совершающий несправедливость, и субъект, претерпевающий несправедливость, становятся нравственно хуже и потому несчастнее, но первый — в большей степени, чем второй.
Против ТН2в также есть существенный аргумент. Некоторые высказывания Сократа предполагают, что, по его мнению, агент, претерпевающий несправедливость, не становится в результате нравственно хуже и полностью сохраняет добродетель. Сюда относятся два следующих места:
Т13) «Калликл. …Разве тебе не известно, что этот человек, который подражает [тирану], и убьет того, кто не подражает, и лишит его имущества — стоит ему только захотеть?
Сократ. …он убьет, если захочет, но [сам] будучи дурным — [человека] прекрасного и добродетельного (πονηρός ών καλόν κάγαθόν όντα)»[148] (511а5-b5);
Τ14) «Не повторяй в который раз того же самого — что меня убьет любой, кому вздумается! Потому что я тебе снова отвечу: „Дурной [человек убьет] добродетельного“ (Πονηρός γε ών άγαθόν όντα)» (521b4-6).
Отсюда вытекает, что Сократ не может утверждать ТН2в — во всяком случае, применительно к добродетельным агентам.
Подытожим ситуацию. Ряд текстов (Т8-10) весьма отчетливо свидетельствует, что Сократ признает злом для агента не только совершение, но и претерпевание несправедливости, и потому может утверждать ТН только в форме ТН2: совершение несправедливости — большее зло, а претерпевание — меньшее зло для агента. Будучи антигедонистом, Сократ не может считать, что это меньшее зло состоит в страдании агента (ТН2а), а допуская, что добродетельный агент не становится нравственно хуже из-за того, что терпит несправедливость (Т13-14), он не может считать, что оно состоит в моральном зле (ТН2в). Остается предположить, что, на его взгляд, претерпевание несправедливости приносит агенту объективное неморальное зло (ТН2б), в пользу чего могут свидетельствовать Т11-12, но и это предположение тоже сопряжено с очевидными трудностями. Если Сократ действительно утверждает ТН2б, то это аргумент в пользу того, чтобы интерпретировать его этическую позицию в «антистоическом» духе, т. е. допускать, что он признает существование неморального зла и его значимость для счастья и несчастья агента. В таком случае все места, свидетельствующие в пользу ТН2б, входят в противоречие с явно «стоическими» по духу местами, где счастье и несчастье агента ставится в зависимость исключительно от его добродетельности или порочности (ТЗ-5).
147
Возможность такой интерпретации рассматривалась в книге: Hager F.Р.,
148
Маркиш перевел πονηρός ών καλόν κάγαθόν όντα: «однако ж негодяй останется негодяем, а его жертва — человеком достойным».