Исследования по истории платонизма [ΠΛΑΤΩΝΙΚΑ ΖΗΤΗΜΑΤΑ]

Ход полемики Декарта с Гоббсом позволяет заключить, что для обоих оппонентов идея «я» была своего рода логической конструкцией, а не опытом непосредственного созерцания. И тот, и другой пришли к представлению о существовании некой отличной от мышления вещи не потому, что действительно обнаружили различие между ними (да это и невозможно, считает Гоббс, так как посмотреть на мышление со стороны означало бы начать мыслить его каким-то иным мышлением), а потому что были убеждены: «мы не можем воспринимать ни один акт вне соответствующего субъекта»[190]. Как нельзя прыгать без прыгающего, знать без знающего, так нельзя предположить и существование мысли вне мыслящего. В результате, предпринятая Декартом интроспекция оказалась не в состоянии дать мыслящему субъекту положительное знание о своей субстанции. Единственное, что он смог узнать о себе — это то, какими свойствами, действиями и состояниями он обладает, однако что есть он сам как субъект соответствующих свойств и состояний, осталось неизвестным.

В Размышлениях о первой философии Декарт не закрепляет за интроспекцией какого-то особого термина, позволяющего отличать ее от других модусов мышления. Способность человека обращаться к самому себе и наблюдать за происходящими внутри него процессами чаще всего обозначается им как cogitatio или perceptio. Но уже в написанном спустя два года после Размышлений трактате Первоначала философии философ начинает использовать для этих целей термин conscientia — сознание. В § 9 он дает следующее определение мышлению: «я называю мышлением все совершающееся в нас таким образом, что мы тотчас же непосредственно осознаем это в самих себе»[191]. Действия воли, рассудка, воображения, чувств становятся мышлением в той мере, в какой мы их замечаем, воспринимаем, то есть осознаем. Если же они неосознанны, то они не мысль, что с позиций радикального сомнения сразу же ставит под вопрос само их существование. Из всего этого можно сделать вывод, что мышление отождествляется у Декарта с сознанием, понятым как самонаблюдение, интроспекция. «Сознавать значит мыслить и в то же самое время обдумывать свою мысль», — пишет он в Беседе с Бурманом[192].

Джон Локк хотя и не отождествляет напрямую сознание (consciousness) и мышление (thinking), однако неоднократно дает понять, что не представляет себе одно без другого. «Каждый человек осознает, что он мыслит», — пишет он в начале второй книги Опыта о человеческом разуме[193]. Утверждать, что мышление возможно без сознания, по его мнению, столь же бессмысленно, как заявлять, что тело может иметь протяженность, не имея частей, или что человек может быть голоден, не ощущая этого[194]. В самом деле, поясняет философ, голодом мы обычно зовем не просто недостаток пищи, но именно ощущение себя голодным, точно так же как счастьем — ощущение себя счастливым, горем — ощущение себя несчастным и т. д. Вот и мышление есть не что иное как ощущение или осознание себя мыслящим: «thinking consists in being conscious that one thinks»[195]. Но что значит: осознавать себя мыслящим? Это значит, обратившись внутрь самого себя, наблюдать за действиями своего собственного ума. Сознание есть своего рода внутреннее ощущение (internal sense) или восприятие (perception), отличающееся от восприятия внешних предметов только тем, что его объектами являются данные внутреннего опыта[196]. Благодаря сознанию или, как его еще называет Локк, рефлексии в нашем уме появляются идеи особого рода, почерпнутые из наблюдения за самими собой. Это идеи восприятия, мышления, сомнения, веры, рассуждения, воли и еще многих других совершаемых нами душевных движений, для которых подчас даже трудно подыскать имя[197]. И хотя осознавать свои действия можно с разной степенью отчетливости (все зависит от того, куда направлено наше внимание: если преимущественно на внешний мир, то о происходящем внутри нас самих мы получим не более отчетливое представление нежели человек, который ежедневно проходит мимо висящих на стене часов и не замечает их; и наоборот, если все наше внимание будет обращено к действиям собственного ума, мы составим о них ясные и четкие представления[198]), тем не менее совершенно укрыться от нас действия нашего ума не могут, так что мышление всегда сопровождается рефлексией, пусть даже весьма и весьма смутной[199].

190

Там же, с. 138.

191

Декарт, Первоначала философии, в: Сочинения, т. 2 (М., 1989), с. 316–317.

192

Декарт, Беседа с Бурманом, в: Сочинения т. 2 (М., 1994), с. 451. В более ранних работах Декарта содержатся высказывания, позволяющие заключить, что он допускал наличие в душе неосознанных движений. Например, в Рассуждении о методе (1637) он пишет: «многие люди не знают, что они верят, потому что верить во что-то и знать, что ты веришь в это, суть разные мыслительные акты, и часто один бывает без другого». Однако с точки зрения радикального сомнения, если какое-то верование, ощущение или другое душевное движение неосознанно, то его существование нельзя считать достоверным. См.: Декарт, Сочинения, т. 1 (М., 1989), с. 250–295.

193

Locke J., «Essay concerning human Understanding», Works of John Locke in ten volumes, v. I (L., 1823), II, 1, 1: «Every man being conscious to himself that he thinks».

194

Ibid. II, 1, 19.

195

Ibid. II, 1, 19.

196

Ibid. II, 1, 19: «Consciousness is the perception of what passes in a man’s own mind»; II, 1, 4: «And though it be not sense, as having nothing to do with external objects, yet it is very like it, and might properly enough be called internal sense. But as I call the other SENSATION, so I call this REFLECTION, the ideas it affords being such only as the mind gets by reflecting on its own operations within itself».

197

Ibid. II, 1, 4; 6, 2.

198

Ibid. II, 1, 7.

199

Ibid. II, 1, 25: «And the operations of our minds will not let us be without, at least, some obscure notions of them. No man can be wholly ignorant of what he does when he thinks». — «Действия наших умов не оставляют нас без хотя бы смутного представления о себе. Никто не может пребывать в полном неведении относительно того, что он делает, когда мыслит».