2. Понятие сознания в греческой философии до Плотина
Теперь, когда мы установили, что понимали под сознанием новоевропейские мыслители, мы можем, наконец, попытаться ответить на исходный вопрос нашего исследования: знакомо ли греческой философии и, в частности, Плотину понятие сознания? Переводчики Эннеад на современные европейские языки уже давно передают встречающиеся у Плотина термины άντίληψις, παρακολούθησις, συναίσθησις как «сознание», «осознанное восприятие», «самоощущение»[211].
Но не только переводчики усматривают в текстах Плотина понятие сознания. Выдающийся исследователь неоплатонизма Эрик Робертсон Доддс заметил однажды, что заслуга Плотина, как психолога, состоит прежде всего в том, что он первым провел различие между понятиями души и ego («я»)[212]. Это замечание и вызванная им оживленная дискуссия на страницах сборника Les Sources de Plotin[213], привели к тому, что начиная с 60-х годов XX в., тема сознания и личности у Плотина начала активно разрабатываться в научной литературе. В 1964 г. канадский исследователь Эдвард Уоррен в статье «Consciousness in Plotinus» подробно проанализировал термины άντίληψις, παρακολούθησις, συναίσθησις, доказав, что по значению они близки современному понятию сознания, поскольку подразумевают «любого рода бодрствующее восприятие… такое, которое предполагает ощущение экзистенциального отличия я от не я»[214]. Генри Блюменталь в своем классическом исследовании о психологии Плотина «Plotinus psychology» (1971) показывает, что под общим именем «чувство» или «ощущение» (αϊσθησις) философ подразумевает две различные душевные способности: одну, отвечающую за восприятие внешних телесных объектов, и другую, воспринимающую происходящее в самой душе. Первую Блюменталь называет «внешним чувством», а вторую — «внутренним чувством» или «сознанием»[215], ссылаясь на встречающееся у Плотина выражение ή αισθητική ή ένδον δύναμις — «способность внутреннего ощущения». Пьер Адо в книге Plotin ou la simplicité du regard (1963) понимает три плотиновские ипостаси как различные уровни нашего «я» (niveaux du moi)[216], что не в последнюю очередь объясняется его желанием сделать мысль древнего философа более понятной и близкой для нас. «Для нас здесь интересно то, пишет французский ученый, что все эти традиционные фразы [о Душе, Уме и Едином] служат для выражения внутреннего переживания, что вышеупомянутые уровни реальности становятся уровнями нашей внутренней жизни, уровнями нашего я»[217]. Анализируя знаменитый отрывок из трактата О нисхождении души в тело, где Плотин описывает опыт своего единения с высшей реальностью, он истолковывает этот опыт как обретение человеком своего подлинного «я» (son vrai moi)[218]. Также и Роберт Уоллис в монографии Neoplatonism (1972), излагая учение Плотина о присутствии в человеческой душе высших реальностей, понимает ипостаси Души, Ума и Единого как различные состояния сознания. По мнению ученого, интерес, проявляемый Плотином к проблеме сознания, составляет разительный контраст с классической греческой философией, которая «за исключением нескольких пассажей из Аристотеля, ограничивалась лишь упоминанием об этом понятии»[219]. По убеждению Уоллиса, такое внимание к внутренней жизни индивида, в целом не свойственное античной философии, делает работы Плотина по-настоящему современными и захватывающими.
211
Например, Мак-Кенна переводит άντίληψις как perception, perceptive faculty, a παρακολούθησις — как consciousness. Армстронг — άντίληψις как conscious apprehension, perception, awareness, παρακολούθησις — как consciousness, a συναίσθησις — как sympathy и consciousness. Адо — άντίληψις как conscience, perception, perception interieure, παρακολούθησις — как conscience.
212
Dodds E.R. in:
213
См., напр., опубликованную в нем статью Швицера: Schweizer Н.-R., «Bewußt und
214
Warren E., «Consciousness in Plotinus»,
215
Blumenthal H.J.,