Они поднялись и пошли к выходу. Кевин оглянулся. Медуза убирала их столик, работая одновременно шестью щупальцами. Бегемот и кот дружно махали им вслед.
Глава 7
КОММУНИЗМ И РЕИНКАРНАЦИЯ
– Ну хорошо, – вымолвил Кевин, вышагивая по бульвару, – положим чаевые роботам не оставляют, но все же, как вы оплачиваете эти ланчи?
– Никто ничего не должен оплачивать, – Лорелея казалось сердитой, – Никто ничем не владеет и никто ни за что не платит.
Кевин остановился с открытым ртом.
– Коммунизм? – наконец озвучил он страшное слово, почему-то шепотом.
– Ну-у-у, – протянул Василий, – люди давно отказались от этого понятия. Слишком много жертв, слишком горькие воспоминания. Мы называем наше общественное устройство высшей стадией эволюции человечества. Беда и ошибка древних борцов за справедливое устройство общества всегда были в готовности пожертвовать меньшинством ради эмпирического большинства. И в результате в меньшинстве оказывались миллионы. А борьба заканчивалась элементарным перераспределением доходов, когда, добравшись до кормушки, вожди уже точно не помнили, ради чего, собственно, боролись.
В нашем мире нет ничего ценнее жизни индивидуума. Все подчинено потребностям и желаниям каждого отдельно взятого человека. Вот например захочет Лорелея на свою свадьбу (со мной, разумеется) надеть бриллиантовое колье – ей его доставят. И, дизайн ожерелья, величина и огранка камней будут в точности такими, какие она выберет или даже придумает. Лорелея поносит колье на торжестве и получит много комплементов за хороший вкус. А вечером или на следующий день она отошлет колье в утилизатор. Если дизайн новый, его внесут в каталог, и каждый раз, когда кто-то захочет надеть это уникальное украшение, Лорелея получит сообщение, и ей будет очень приятно. Не так ли, любовь моя?
– Да, Василий, но это только крошечный пример. Человечество, его развитие и благосостояние – это как… мозаика. Стоит выдернуть один крошечный элемент, на его месте будет зиять некрасивая дыра, и вся мозаика испорчена. К сожалению, в мозаике истории человечества слишком много дыр.
– Но откуда все это берется? Кто-то все это строит, производит, выращивает?
– Конечно. Люди создают роботов, которые создают роботов, которые выполняют всю без исключения физическую работу и часть управления. Работа людей сводится к разработкам новых технологий, даже, вернее, к постановке новых задач, и к высшему контролю над планированием производства.
– Значит, роботы все делают? Варят, убирают, добывают руду, сеют зерно?
– В общем, да.
– А вы не боитесь бунта порабощенных бедняг?
Василий от души рассмеялся, так, что даже слезы выступили на глазах.
– Да, да. Эти древние страшилки, типа НС17, «Бунт роботов»18? Так ведь эти произведения были аллегорическими и поднимали вопросы межчеловеческих взаимоотношений. Образ машины – это всего лишь способ обратить внимание на несвободу людей. Ведь в их эпоху люди были рабами денег, условностей, статуса и много другого. Нет, дорогой Кевин. Поверьте мне, как дизайнеру пары-тройки роботов. Каким бы совершенным он ни был, какой бы сенсорной чувствительностью ни обладал, каким бы умным ни казался, стоит нажать на красненькую кнопочку у него на брюшке, и робот превращается в неподвижную куклу. Ваши современники, +/– два века, почему-то очень любили апокалипсические истории. Они хорошо продавались. С этим давно покончено.
– Василий, я не понял. Вы разве не «Охраняющий Здоровье? Хотя этого я не понял тоже. Это типа врач? И дизайнер роботов?
– Врач – это древнее слово, предполагающее врачевание болезней. А мы, охраняющие здоровье, болезни не лечим. Мы их предотвращаем. Случаются, конечно, спортивные травмы. Опять же родовспоможение. Так что, можно нас и врачами называть. Также, я лично увлекаюсь робототехникой, вернее, распознаванием новых областей применения роботов. Ведь, чтоб что-то создать, нужно, в первую очередь понять для чего. Лорелея любит изобретать новые запахи, новые вкусы. Еще она помогает в детских центрах и в домах пропорций. Сейчас, когда наши дети уже повзрослели, мы располагаем кучей свободного времени и находимся на пике трудовой эффективности.