убивать бандитов, которые сожгли её ребёнка. Сознание прояснилось, ответ на мучивший её вопрос найден. Глубокое отчаяние, почти полная невменяемость сменились решимостью мстить ненавистному врагу:
В это время
И героиню поэмы позвали в ряды сражающихся:
Оптимистически, несмотря ни на что, звучат последние строки поэмы:
Уже сложившийся художник-реалист, Тянь Цзянь избрал для своего произведения лаконичную, строгую форму: без рифмы, с неравным (и предельно малым) количеством слов в строке. В этот период поэт остановился именно на такой поэтической манере, хотя многие китайские критики относились к ней весьма неодобрительно — истинной поэзией они считали только классическую поэзию с её напевными мелодичными стихами, отточенной рифмой и строго выдержанным ритмом. Однако Тянь Цзянь был убеждён, что в дни войны избранная им форма стиха в сочетании с предельно простым языком лучше передаёт настроения народа, глашатаем которого выступает поэт-реалист, и делает стихи более доступными народным массам.
Тянь Цзянь восхищался стихами Маяковского, Назыма Хикмета, Пабло Неруды; он считал, что их своеобразный размер продиктован самой жизнью на определённом этапе общественного развития. В статье «О воспевании нашей эпохи», написанной вместо предисловия к сборнику «Тем, кто сражается», Тянь Цзянь сформулировал свой взгляд на задачи поэзии в период освободительной войны:
«Пусть наши песни соответствуют поступи воина, пусть наши песни впитывают в себя голоса героев, пусть наши поэты идут по кровавым следам людей, погибших во имя свободы, во имя родины! На новом, боевом пути давайте описывать никогда не иссякающую волю, стремления, мечты… для бессмертных, для живущих вечно»[411].
Этим и определялась поэтическая манера поэта в годы войны.
Своим ритмом, горячей убедительностью и искренностью, целеустремлённостью и агитационным, призывным характером стихи Тянь Цзяня очень напоминают стихи В. В. Маяковского. Как Маяковский говорит о своём отношении к рабочему классу: «Я всю свою звонкую силу поэта тебе отдаю, атакующий класс», так и Тянь Цзянь считает своей целью «вечно петь для народа»[412].
«Если стих дойдёт до народа,— писал Тянь Цзянь,— если народ поймёт его и, может быть, запомнит что-нибудь,— задача поэта выполнена»[413].
Тянь Цзянь высоко ценит поэзию Маяковского за её острый классовый характер, революционную страстность и нетерпимость к всякого рода злу. В 1952 г. в статье, написанной по поводу 22‑й годовщины со дня смерти советского поэта, Тянь Цзянь призывал:
«Поэты, давайте же учиться у Маяковского! Мы учились у Маяковского и раньше, сейчас же должны ещё серьёзнее учиться у Маяковского!»[414].
Отношение поэта к национально-освободительной войне — это отношение патриота, всем сердцем любящего народ. Тянь Цзянь считает эту войну справедливой, священной, он слагает стихи и песни об отважных бойцах Народной армии, которые «расстались с лаской матери, объятиями жены, лепетом детей»[415] и пошли на борьбу с ненавистным врагом.
Тянь Цзянь утверждает, что в тяжёлые дни всенародной войны место поэта в рядах народа. Он говорит, что в этот период нужны новые, боевые песни, которые «из наших рук, из наших душ, через наши клятвы и пожелания»[416] доходили бы до самых темных, самых отдалённых уголков страны, до всех людей от мала до велика и зажигали сердца ненавистью к захватчикам, звали на священную освободительную борьбу. Поэт, по мнению Тянь Цзяня, должен служить своему народу, и народ имеет право требовать от поэта, чтобы он своевременно откликался на все его нужды и страдания.