Выбрать главу

Поэт видит, что все его честные соотечественники охвачены единым стремлением, отстоять свободу своей родины. В глубоко лирическом стихотворении «Великая симфония» частный случай, о котором он говорит, поднимается до высоты обобщения. Просто, задушевно начинает автор свой рассказ:

Я никогда не смогу забыть, Не смогу забыть, Как наш поезд Остановился Недалеко от станции Чжэнчжоу, Восточнее её немного; Сумерками жёлтыми уже был спущен мглистый полог, А на земле — холодный снежный блеск. Откуда же внезапно донеслись До слуха нашего чуть слышно звуки песни?[480]

Цзан Кэцзя начинает стихотворение словами о морозной темноте и тишине, которую вдруг разбудили и согрели тёплые, идущие от сердца звуки песни. Это группа ребятишек пела у дверей полицейского управления песню о спасении родины. Звуки нарастали постепенно — так постепенно нарастал патриотический подъем, охвативший народ после событий 7 июля.

И звуки этой песни, Как факел, Зажигали Огонь в груди всех слушавших её[481].

К ребятам присоединились взрослые, и вот уже песня неслась, подхваченная сотнями голосов, как полая вода:

Эти звуки — громче, чем залпы орудий врага, Эти звуки — как гул изверженья вулкана. О спасении родины звонкая песня Разнесётся над целой страной, Зазвучит на устах всех китайцев та песня.

Сравнение песни с половодьем, с вулканом подчёркивает мощь, величие патриотического подъёма:

Мы пели Одними устами, Сердцем единым, Дыханьем одним.

И это великое единение всего Китая, эта неудержимая любовь к родине — залог того, что ненавистный враг будет изгнан из пределов страны. Так, начав с описания конкретной жизненной картины, Цзан Кэцзя подводит читателя к большому обобщению — к выводу о непобедимости китайского народа?

Кто посмеет сказать, что погибнуть возможно исполину Китаю? Лишь слепой не заметит грядущего света и счастья, Мы недолго рабами японскими будем — взгляните На великую стену, стоящую здесь![482]

И как будто для того, чтобы этот вывод воспринимался не как абстрактная идея, поэт возвращает нас к живой реальной картине: мы «видим», что лица ребят, воодушевлённых пением,

Покрылись росинками пота, Их лица Светились огнём вдохновенья, И кровь их Для родины бурно кипела[483].

Вот поезд двинулся, и дети побежали за уходящими вагонами, махая на прощание руками.

Поезд помчался и быстро Наших ребят за собою оставил, Мы только слышали звуки их песни, Песни, летевшей нам вслед[484].

Не случайно поэт сравнивает песню с факелом, зажигающим сердца людей. Поезд уходит, звуки песни становятся всё глуше и глуше, но огонь, зажжённый «факелом» идеи освобождения, уже охватил всех; солдаты, едущие на фронт, уносят в сердцах частицу этого общего огня — горячее стремление спасти свою поруганную, но прекрасную родину.

Энтузиазмом, кипучей энергией полно стихотворение «Наша повозка мчится на фронт»:

…Разгоняя чёрную ночь, С ходу врываясь в белый день, За тысячу ли на битву с врагом, В ветре, вздымая песок столбом, Наша повозка мчится на фронт. Наша повозка мчится на фронт. Пушка улыбается во весь рот. Герои-солдаты песни кричат, И ветер их вдаль несёт. Длинные гривы свои разметав, Кони летят вперёд[485].

Китайские бойцы идут на войну за освобождение родины, и эта святая цель вдохновляет их, они рвутся в бой. Умелым использованием художественных средств Цзан Кэцзя прекрасно передаёт настроение бойцов. У него «повозка мчится на фронт», «вздымая песок столбом», «кони летят вперёд». Грозная пушка, это орудие смерти, становится средством расплаты с врагом, орудием освобождения, и то, что она «улыбается во весь рот», подчёркивает и боевое, возбуждённое состояние солдат и справедливость того дела, которое они будут защищать. Самый ритм стихотворения — порывистый, стремительный — блестяще помогает автору раскрыть его идею.

Борьба начата, героически сражается с врагом китайский народ, и Цзан Кэцзя призывает его

вернуться

480

Цзан Кэцзя. Цун цзюнь син. С. 1.

вернуться

481

Там же. С. 28.

вернуться

482

Цзан Кэцзя. Цун цзюнь син. С. 31—33.

вернуться

483

Там же. С. 34.

вернуться

484

Там же. С. 36.

вернуться

485

Сб.: Поэты нового Китая / Пер. Л. Эйдлина. М., 1953. С. 151.