В том же «Письме» было вскользь сказано и о необходимости борьбы с «буржуазным идеализмом группировки Ху Ши[600], которая в течение 30 с лишним лет отравляла молодёжь, занимавшуюся классической литературой».
Сразу же после письма Мао Цзэдуна, если верить позднее объявленной дате его появления, газета «Жэньминь жибао» в большой статье поддержала критику Юй Пинбо и позиции «Вэньи бао»[601], а на следующий день Отделение классической литературы Союза писателей КНР организовало в Пекине дискуссию о понимании романа профессором Юй Пинбо. Последний был обвинен в идеализме, непатриотическом отношении к национальному культурному наследию, приверженности к идеям Ху Ши. В декабре 1954 г. была реорганизована редколлегия журнала «Вэньи бао», который якобы не сумел оценить по достоинству статью Ли Сифаня и Лань Лина.
Дискуссия о «Сне в Красном тереме» послужила началом и поводом к осуждению всей системы философских, эстетических и политических взглядов Ху Ши.
Последователь американского прагматика Джона Дьюи, проповедник «американского образа жизни», известный деятель китайской культуры, Ху Ши в своих работах о «Сне в Красном тереме» действительно отрицал социальное значение романа, видя в нём лишь натуралистический рассказ о некоем частном случае, а не художественное полотно, рисующее отмирание и крушение основ феодальной аристократии. Эта оценка вытекала из общего нигилистически-презрительного отношения Ху Ши к национальной культуре своего народа, что вполне закономерно стало одним из главных пунктов, по которым критиковали взгляды Ху Ши.
Критика действительного противника социализма в Китае Ху Ши, с его гипертрофированным представлением о роли личности в истории, преклонением перед американской культурой в ущерб национальной и т. п., сыграла определённую положительную роль в развенчании буржуазно-идеалистических концепций по ряду проблем литературно-художественного творчества. Однако эта роль была бы ещё большей, если бы не менторско-оскорбительный тон, которым велась полемика, если бы не всё более заметная тенденция к обвинению в массе грехов всех интеллигентов вообще и, наконец, если бы не огульно-отрицательный подход к оценке всей деятельности Ху Ши в целом. А ведь в период «движения 4 мая» Ху Ши — пусть как реформатор, а не как революционер — был одним из активных поборников новой литературы, его поэтические «Опыты», хотя и не всегда удачные, сыграли свою роль в развитии новой поэзии. Теперь же, во время проработочной кампании, даже содержавшаяся в книгах и статьях Ху Ши критика пороков старого китайского общества называлась антипатриотизмом, а его самого вообще объявили «давним агентом американского империализма».
Такой подход к оценке деятельности человека, долгие годы пользовавшегося популярностью в литературно-художественной среде, не мог не снизить воспитательного значения дискуссии.
Почти параллельно с борьбой против Ху Ши с начала 1955 г. проходила ещё одна, третья по счету, гораздо более ожесточенная широкая кампания, направленная против «контрреволюционной клики Ху Фэна»[602] В июле 1954 г. Ху Фэн подал в ЦК КПК докладную записку, в которой изложил свои взгляды и внёс предложения по поводу литературно-художественной деятельности в Китае.
В записке (она называлась «Письмо по теоретическим вопросам») Ху Фэн полемизировал с Чжоу Яном, Линь Моханем, Лу Динъи, Хэ Цифаном и другими официальными толкователями и пропагандистами «идей Мао Цзэдуна» в области литературы, обвиняя их в искажении концепций председателя. По всей видимости, Ху Фэн уже тогда уловил в выступлениях Мао тенденцию к отрицанию всего зарубежного литературно-художественного наследия, к охаиванию понятия «гуманизм», к отходу от метода социалистического реализма, к подмене партийного руководства прямым и жестким администрированием.
В своём письме Ху Фэн отстаивал правильные позиции именно по этим проблемам литературно-художественной практики. Вот основные его тезисы: нельзя «прорабатывать» людей за чтение произведений советской литературы и зарубежной классики; «принцип социалистического реализма с самого своего возникновения предполагал необходимость и возможность изображения всех сфер жизни»; необходимо «всеми силами осваивать богатство и опыт международной революционной литературы и великой литературы критического реализма»; необходимо «повысить роль партийного руководства, основанного на обеспечении и стимулировании творческой практики… на содействии и обеспечении созревания творческой индивидуальности писателя» и т. д.[603] Несмотря на явную незрелость некоторых его суждений[604], на отдельные отступления от марксистско-ленинской эстетической теории, его записка была, несомненно, продиктована тревогой за судьбу китайской культуры и содержала немало трезвых мыслей и серьезных предложений. Кроме того, Ху Фэн, по сути дела, выступал против маоцзэдуновских попыток «перековать» в горниле спазматических проработочных кампаний мировоззрение деятелей культуры, против административных методов руководства культурой, являвшихся, несмотря ни на какие декларации, любимым коньком партократов, занимавшихся проблемами культуры. Не имея возможности открыто выступить против Мао Цзэдуна, Ху Фэн говорил об «искажении» идей председателя их интерпретаторами. Выступление Ху Фана было первым высказанным вслух несогласием с «идеями», первым проявлением антимаоцзэдуновской линии в литературе и искусстве Китая.
600
Ху Ши (1891—1962) — литературовед, философ, общественный и политический деятель. В начале Второй мировой войны был назначен Чан Кайши послом в США; в 1949 г., когда Народно-освободительная армия готовилась вступить в Пекин, где он в то время находился, вылетел на Тайвань специально присланным за ним самолётом.
602
Ху Фэн с конца 20‑х годов выступал как прогрессивный писатель и редактор различных журналов, в 30‑х годах входил в Лигу левых писателей, был близок к Лу Синю. С 1952 г.— профессор Центрального научно-исследовательского института литературы. Ху Фэн был арестован 2 июля 1955 г., в течение 60—70 гг. о его судьбе ничего не было известно.
604
Так, например, Ху Фэн недооценивал классическое китайское наследие. Как справедливо отмечал Л. Кюзаджян, «по-видимому, субъективно руководствуясь добрыми побуждениями, Ху Фэн неправомерно противопоставлял национальному культурному наследию интернациональное, подчеркивая необходимость восприятия одного лишь интернационального опыта, создания совершенно новой, современной национальной формы, способной передать новое сложное содержание» (Кюзаджан Л. С. Идеологические кампании в КНР. 1949—1966. М., 1970. С. 46).