Гражданская позиция автора была чётко определена уже в самом названии книги: «Маоизм и интеллигенция». Анализируя многочисленные официальные китайские документы и материалы прессы, автор, обращаясь к читателям, подчёркивала, что «естественный для социалистического строя процесс культурного развития, предполагающий расцвет художественного творчества, подъём национальной культуры и приобщение к ней широких народных масс, а также интернациональные связи в этой области, вступил в резкое противоречие с маоистскими догмами. В этом — основная суть антагонизма, существующего между маоистской группировкой и широкими слоями китайской интеллигенции»[28].
Светлана Даниловна предупреждала, что предметом её исследования «является не судьба всей культуры в целом, а лишь одна из её важнейших проблем — участь творческой интеллигенции. Однако круг вопросов, возникающих в связи с этой темой, весьма широк и связан со всеми другими явлениями культурной жизни; мы постарались ограничиться рассмотрением только тех из них, которые органически необходимы для раскрытия основной темы»[29]. Монография довольно долго находилась в издательстве, где редактор В. В. Кунин из-за боязни ответственности всячески пытался выхолостить авторский текст, стремясь делать сокращения. Эти сокращения были совершенно неоправданными, так как манера письма у Светланы Даниловны была предельно лаконичной, ничего лишнего, никакой «воды» она не терпела. Автору стоило больших усилий, чтобы, хотя и не без потерь, отстоять свой труд. Наконец, 31 декабря 1974 г. книга была подписана в печать. Изданная в 1975 г. тиражом 10 тысяч экземпляров, она разошлась мгновенно.
Следуя китайской пословице «и ши вэй цзянь» — «обращать историю в зеркало»,— Светлана Даниловна представила читателям правдивую картину того, что на протяжении четверти века происходило с китайской интеллигенцией. Именно на это обращали внимание рецензенты[30]. Причём книга, написанная в защиту китайской интеллигенции, весьма чётко и нелицеприятно напоминала и о положении творческой интеллигенции в нашей стране: уж слишком много возникало ассоциаций при знакомстве с китайскими реалиями. При всех цивилизационных различиях и идеологических баталиях между верхушками руководящих партий двух стран их объединило то, что система общественно-политического устройства в них была едина, московский консерватизм и пекинский догматизм произрастали на одной почве.
Большим успехом книга пользовалась и в европейских социалистических странах. Известный китаевед Ян Ровинский перевёл её на польский язык. В Варшаве книга была опубликована в 1980 г.[31] Московские друзья подтрунивали над Светланой Даниловной, говоря, что движение «Солидарность» началось в Польше после того, как там ознакомились с её книгой. Но автору было не до шуток, события в Китае, связанные с уходом из жизни 9 сентября 1976 г. Мао Цзэдуна и началом в 1978 г. реформ, требовали срочного осмысления.
В это время сектор культуры начал подготовку очередной коллективной монографии «Литература и искусство КНР. 1976—1985». Светлана Даниловна подготовила для этой книги главу «Китайская творческая интеллигенция. Проблема использования и перевоспитания», хронологически продолжавшую её предыдущее исследование и обобщавшую новые подходы китайского руководства к интеллигенции. Монография увидела свет в 1985 г.
Наряду с этим она продолжала изучение истории новой китайской поэзии. Полученные результаты Светлана Даниловна доложила на очередной конференции Европейской ассоциации китаеведения, проходившей с 3 по 12 сентября 1978 г. в Италии[32]. Хозяева выбрали местом встречи европейских синологов небольшой городок Ортизей в итальянских Альпах. Курортный сезон был закончен, и в гостиницах здесь установились значительные скидки. Конференция прошла интересно и плодотворно, Светлана Даниловна встретила много друзей, с которыми была знакома по предыдущим конференциям. Один из них — профессор Пьеро Карродини — подал советским участникам идею, посетить на один день Венецию, куда можно было за несколько часов добраться на поезде.
Светлана Даниловна оказалась в небольшой группе смельчаков, которые решились на не входившее в программу пребывания в Италии путешествие, отдав за него все свои скудные денежные ресурсы. Но риск оправдался. Хотя и пришлось ехать в переполненном, как обычно, итальянском поезде, питаться, чем попало, но красоты Венеции окупили всё. Весь день на ногах, осмотр многочисленных достопримечательностей бегом, бегом. Но день выдался солнечный и тёплый, запах моря чем-то напоминал о родной Феодосии. От площади св. Марка захватывало дух. Перед отъездом на последние грошики-сольди Светлана купила малюсенькую фигурку собачки, сделанную из венецианского стекла. Это был очередной вклад в её коллекцию собачек, сделанных из чего-либо твёрдого — из фарфора, стекла, дерева или металла — и стоявших на собственных лапах, без подставок. Коллекция собиралась, чтобы дать выход большой любви к собакам, и потому, что живую тварь врачи заводить запретили из-за начавшейся к тому времени аллергии. Коллекция насчитывала несколько сотен экземпляров, «отловленных» в отечественных и зарубежных сувенирных лавках.
28
Маркова С. Д. Маоизм и интеллигенция. Проблемы и события (1956—1973 гг.). М.: Наука. Главная редакция восточной литературы. 1975. С. 3.
30
Феоктистов В. Ф. Поход против интеллигенции // Проблемы Дальнего Востока. 1975. № 3. С. 199—202.
32
Markova S. From the History of New Chinese Poetry (On some specifics of the initial period).