О степени идеологической неразберихи, порождённой новой политикой, весьма красноречиво свидетельствует тот факт, что многие участники обсуждений восприняли курс как отказ партии от руководства наукой и культурой. Газете «Жэньминь жибао» пришлось старательно разъяснять заблуждающимся, что дело обстоит не так. Во-первых, писала газета, само по себе выдвижение и осуществление курса «всех цветов» — есть уже руководство со стороны партии; во-вторых, «цветение всех цветов» не означает отказа от единого плана развития отраслей науки и их взаимодействия; в-третьих, уже прочно установилось то положение, что марксизм является руководящей идеологией для всех деятелей науки и культуры, проводник этой идеологии — партия, значит, она-то и является руководителем и в сфере науки, и в сфере культуры[667].
В июне-июле 1956 г. было проведено несколько литературных совещаний. Писатели и поэты говорили о множестве недостатков в литературной практике — об узости и однообразии тематики произведений последних лет; о бедности творческих стилей; об отсутствии свободного духа в критике; о формализме, обнищании формы и содержания поэтических произведений; о трафаретности изобразительных средств в поэзии и т. д. Большинство недостатков связывалось с догматическим и поверхностным пониманием писателями метода социалистического реализма. Отмечалась слабость критических работ последних лет, говорилось, что, как правило, в критических статьях оценивается лишь политическое содержание рассматриваемых произведений, почти отсутствует конкретный анализ их художественных особенностей и т. д.[668]
14 ноября газета «Вэньхуэй бао» открыла в Шанхае дискуссию под рубрикой «Почему так мало хороших отечественных фильмов?» и за два-три месяца опубликовала около 100 статей на эту тему — столь велика была активность участников обсуждения.
Одна из опубликованных в ходе этой дискуссии статей, «Гонги и барабаны кино» кинокритика Чжун Дяньфэя[669], спустя некоторое время получила большой резонанс в высказываниях руководителей идеологического фронта. Эта статья, напечатанная в журнале «Вэньи бао» за подписью «Обозреватель», написана на высоком профессиональном уровне. Ряд важных проблем, связанных с деятельностью китайского кинематографа, которые поднимал автор, делали её весьма содержательной и значимой. Антимаоцзэдуновская направленность статьи несомненна, и, как мы увидим ниже, приспешники Мао не оставили её без внимания. Чжун Дяньфэй, ответственный работник Отдела пропаганды ЦК КПК, дал смелую и резкую (может быть, даже излишне резкую) оценку состояния киноискусства в КНР. Он писал о низком художественном уровне большинства фильмов, о слабой посещаемости кинотеатров, ссылаясь при этом на данные газеты «Гуанмин жибао»: из ста с лишним отечественных, художественных фильмов, созданных с 1953 по июнь 1956 г., 70 % не окупили затраченные на их производство суммы. Прокат документального фильма «Счастливое детство», например, не возместил даже расходов на его рекламу.
Критик осмелился даже предположить, что «служение рабочим, крестьянам и солдатам» стало в китайской кинематографии сущей абстракцией, поскольку низкий художественный уровень фильмов лишает их воспитательного значения, а связанная с этим слабая посещаемость кинематографа оставляет киноискусство без объекта воспитания.
«И самое здесь главное то,— писал Чжун Дяньфэй,— что сейчас существует множество опытных кинематографистов, которые не могут полностью развернуть свои потенциальные творческие возможности, а вынуждены лишь прислушиваться к указаниям ответственных администраторов; ещё не приступив к творчеству, уже боятся всего на свете, как же тут говорить о творчестве в области киноискусства? А если нет творчества, как можно говорить о расцвете киноискусства?»
Таким образом, Чжун Дяньфэй осуждал и практику кампаний по «перевоспитанию», и обычные для маоцзэдуновской пропаганды методы давления на интеллигенцию. В возможности критиковать положение дел, в частности, в области киноискусства он усматривал одну из самых положительных сторон курса «всех цветов».
Как видим, путаница и многообразие реакций на курс были весьма ощутимы. В то же время одним из первых и прямых последствий проведения курса «всех цветов» стала критика, развернувшаяся во всех сферах литературно-художественного творчества и научной деятельности. И это следует считать явлением положительным, ибо очень многие из критиковавшихся недостатков в первый период существования курса, несомненно, имелись. Они были связаны с «перегибами» в идеологических кампаниях, с запретами и ограничениями в сфере литературы и искусства. Сказывалась и запуганность многих деятелей умственного труда, вызванная переизбытком «проработочных» и всяких иных заседаний, лишавших их участников моральных и физических сил и не оставлявших времени для творчества. Когда же, казалось бы, появилась возможность говорить о недостатках, деятели науки и культуры подняли свой голос — сначала очень робко и с оговорками, а потом всё смелее и смелее.