Было высказано множество предложений, связанных с 12‑летним планом в области просвещения и культуры. Были возобновлены недавно ещё запрещённые традиционные спектакли, репертуар театров расширился. К творческой работе постепенно возвращалось немало писателей, художников, деятелей культуры старой формации, которые годами были лишены возможности публиковать свои произведения из-за «отсталости взглядов» или «устарелости» того или иного традиционного жанра. Известный артист Мэй Ланьфан в сентябре 1956 г. выехал из Пекина и в течение пяти месяцев гастролировал в Шанхае, Ханчжоу, Наньчане, Чанша, Ухане, дав свыше 110 представлений, собрав аудиторию в 250 тыс. зрителей. Одновременно на правах депутата Всекитайского собрания народных представителей Мэй Ланьфан совещался с местными деятелями культуры и пытался разобраться в положении в местных театрах. Все единодушно уверяли его, что с лета 1956 г., когда стали показывать традиционные пьесы, репертуар театров значительно обогатился. Старые пьесы обрели новую сценическую жизнь[670]. Вообще же за год, прошедший после объявления курса, было выявлено свыше 50 тыс. забытых традиционных пьес, из которых, по оценке второго Всекитайского совещания работников театра, 10 % «просто великолепны»[671].
Спустя приблизительно полгода после выдвижения курса драматург Оуян Юйцянь выступил с анализом положения дел в драматургии. До объявления курса, утверждал он, репертуар театральных коллективов нередко ограничивался двумя-тремя пьесами. А теперь в пров. Фуцзянь, например, обнаружено свыше 10 тыс. традиционных пьес, в прошлом году около 500 из них было уже поставлено, и «это даже больше, чем было в репертуаре театров до освобождения»; причём приблизительно 70 % этих пьес можно ставить без всякой переделки. В Сычуани также возрождено немало пьес, которые «не хуже, чем пьесы Мольера и Гольдони». Всё это, полагал Оуян Юйцянь, повлияло на отношение к старым кадрам деятелей театра, их перестали сбрасывать со счёта, напротив, у них стали учиться[672].
Чжоу Ян впоследствии отмечал, что только за один год после объявления курса литературы было издано больше, чем за предыдущие пять лет. В этом тоже сказалось и снятие запретов на издание или переиздание тех или иных произведений, и возобновление творческой активности авторов, лишенных возможности работать в периоды проработочных кампаний. Новая тематика проникла в первую очередь в произведения коротких жанров (только о них, по сути дела, и можно говорить, касаясь каких-либо результатов курса в этой области,— ведь речь идёт о периоде с июня 1956 по май 1957 г., срок, слишком небольшой для творческой деятельности). Писатели снова заговорили о любви, о человеческих взаимоотношениях — темах, практически изгнанных из литературы в предыдущие годы.
Дискуссии по проблемам отношения к национальному наследию, о методе художественного творчества, по истории Китая, истории китайской философии, эстетике и т. д. оживились, приобрели более реалистический характер. Активизировалась деятельность Издательства научной литературы, многие научные журналы старались помещать побольше дискуссионных материалов. Увеличилось число художественных выставок, зритель стал встречаться с различными направлениями в живописи; были созданы новые организационные формы работы, например, при Союзе художников открыли кабинет творчества, где можно было изучать современные, связанные с творческой деятельностью проблемы[673].
Все это были несомненные успехи, вызванные ослаблением нажима, прекращением морального давления на интеллигенцию, столь сильного в периоды «кампаний по перевоспитанию». Критические выступления по вопросам литературы и искусства, как правило, тоже были полезными, и если бы руководство захотело к ним серьёзно прислушаться и учесть их в практической политике, литература и искусство страны несомненно бы выиграли.