В упомянутом ответе Чжоу Яна газете «Вэньхуэй бао» перечислялись также несомненные положительные явления в культуре Китая, проявившиеся в течение 1956 г., и все они приписываются новому курсу. Кстати, весьма положительным считал Чжоу Ян и появление произведений, «вскрывающих и критикующих отрицательные стороны нашей жизни». Что касается тенденции к идеализму в науке и проявления буржуазной и мелкобуржуазной идеологии в литературе и искусстве — подобные «издержки» курса Чжоу Ян считал неопасными, не угрожающими социалистической культуре, хотя и признавал сам факт их существования. «Мы верим в способность народа отличать правильное от неправильного, верим в силу материализма, верим в силу истины»[682],— снова и снова подчеркивал он первоначальную трактовку курса.
Прошли годы, и в период «великой культурной революции» хунвэйбины обвинили Чжоу Яна, Лу Динъи и других лидеров идеологического фронта в умышленном искажении, извращении указаний Мао Цзэдуна о курсе «всех цветов». Однако целый ряд высказываний самого Мао по этому вопросу (которые были известны давно или стали доступны только теперь) свидетельствует о том, что именно маоцзэдуновское понимание курса «всех цветов» было доминирующим, и именно в соответствии с ним осуществлялась вся кампания. Это мы постараемся доказать ниже.
Усиление призывов к дискуссиям
Первые месяцы 1957 г. характеризовались устными и письменными призывами к «свободным дискуссиям», призывами высказывать «все свои соображения по всем вопросам» до конца и предельно откровенно. Материалы прессы того периода, связанные с курсом «всех цветов», пестрят иероглифами «смелее!». В полную силу звучал этот мотив и на 3‑й сессии НПКС второго созыва. Нам необходимо говорить откровенно, чтобы партия знала нужды и чаяния народа, нельзя таить про себя свои сомнения; лишь высказывая свои мнения, можно договориться, добиться единства, заявлял, например, депутат Ша Янькай[683]. Курс даёт возможность свободно высказывать своё мнение, т. е. создаёт условия для свободного творчества и мышления; лишь в дискуссиях можно выяснить истину, высшим критерием которой должен быть марксизм-ленинизм, утверждал депутат Чэнь Циай[684]. В тексте совместного выступления нескольких литераторов говорилось: некоторые, услышав о всеобщем «цветении» и «соперничестве», испугались, особенно когда они увидели, что появляются произведения слабые, поверхностные, появляются и «ядовитые травы»; у них появилось желание отделаться лёгкой критикой, они хотели бы тихохонько, спокойненько подойти к социализму, создать великие произведения социалистического реализма; всё это опасно наивно, такая позиция осуществлению курса способствовать не может[685].
На втором Всекитайском совещании работников театра, созванном Министерством просвещения 10 апреля 1957 г. и продолжавшемся две недели, было принято решение широко внедрять курс и не только свободно высказываться, но и покончить с опасениями быть подвергнутым суровой критике за ошибочные взгляды[686].
Наряду со стремлением успокоить тех, кто боялся откровенно высказать своё мнение, была очевидной тенденция «уговорить» и тех, кто с осторожностью подходил к таким откровенным высказываниям, усматривая в них угрозу материалистическому мировоззрению. Если кто-либо напишет статью против марксизма, заявляла газета «Гуанмин жибао», этого нечего бояться, ибо марксизм не сломить противоборством, в споре может только яснее проявиться его истина, и конечная победа марксизма будет неизбежной (из статьи «Курс „пусть соперничают все учёные“ будет способствовать расцвету истины»)[687]. Дискуссия — это путь к взаимному убеждению, метод подавления применяет лишь тот, кто не верит в собственную правоту, кто боится, что не сможет убедить других, читаем в статье «Надо убеждать, не надо принуждать»[688]. И ещё один пример из статьи «Самое важное — чтобы обе стороны отбросили опасения»[689]: с одной стороны, не нужно бояться никаких выступлений, пусть высказываются все желающие, пусть цветут и неароматные травы; с другой стороны, нечего бояться и высказываться. Такого рода высказываний можно было бы привести множество[690]. Большинство из них были бы совершенно справедливыми, если бы кампания велась не по рецептам и методам маоцзэдунистов, если бы выступления не по существу подвергались соответствующей критике; однако такой критики не было.