Что же инкриминирует Яо Вэньюань «ревизионистам»?
Во-первых, он приписывает им утверждение, будто литература и искусство не должны быть связаны с политикой, будто партийное руководство «сковывает активность писателей», «мешает свободе творчества». Трудно понять, на чём основывается подобное утверждение. Ай Цин — подлинно партийный поэт, пылкий и оптимистичный певец социализма; Дин Лин — член КПК с 1931 г., она познала ужасы гоминьдановских застенков; её роман о земельной реформе в Освобождённых районах «Солнце над рекой Санган» (1948) получил широкое признание, в том числе и советского читателя. С каких же пор эти литераторы перестали признавать связь литературы с политикой?!
Второе обвинение, предъявленное Яо Вэньюанем, было связано с общими маоцзэдунистскими установками в области литературно-художественной теории и практики. «Ревизионисты», по его утверждению, не желают отражать новую, прогрессивную социалистическую действительность, они требуют «писать правду», «разоблачать тёмные стороны жизни», заявляют, что «правдивость — это значит идейность», «проповедуют гуманизм», необходимость отражать «человеческую сущность» и т. д. Легко заметить, что Яо Вэньюань уже тогда предвосхитил многое из того набора обвинений, которые были предъявлены Мао своим противникам в период «великой культурной революции». По всей видимости, критикуемые литераторы в этом вопросе и в самом деле продолжали линию Ху Фэна и пытались бороться с диктуемыми маоцзэдуновской литературной «теорией» идеализацией действительности, проповедью бессмысленного аскетизма, самоотречения и жестокости.
Яо Вэньюань утверждает, что «ревизионисты» выступают против связи литературы и искусства с народом. Обвинение это, как и все другие, бездоказательно, однако, по-видимому, речь идёт о сопротивлении маоцзэдуновскому пониманию «служения рабочим, крестьянам и солдатам». Ещё одним «преступлением» этих «проповедников буржуазной идеологии» Яо Вэньюань объявляет их нежелание изучать «марксизм-ленинизм» (читай — «идеи Мао Цзэдуна»), их отказ от «глубокого проникновения в жизнь рабочих, крестьян и солдат» (читай — маоцзэдуновского понимания «слияния с рабочими, крестьянами н солдатами»), их несогласие на «коренное перевоспитание» (т. е., по-видимому, протест против проработочных кампаний).
Наконец, Яо Вэньюань упрекает своих «противников» в том, что они якобы при оценке художественного произведения не считаются с политическим критерием,— на первое место ставят художественный критерий. Можно предположить, что под этим имеется в виду протест художников против игнорирования специфики искусства, против сведения всей литературной критики только к политической оценке.
Возмущается автор книги также и тем, что такие писатели якобы «рабски копируют иностранное», отвергают национальную форму и стиль. Он пишет, что «один из них» никогда не читал рассказов китайских писателей, ибо для него «их художественный уровень слишком низок», зато, «едва заслышав имя Чехова, он сразу же подтягивается, „проявляет глубочайшее уважение“»[725]. Первую часть обвинения вряд ли можно принять всерьез, а что касается упоминания имени Чехова, то здесь мы уже видим прямую связь наскоков Яо Вэньюаня с будущими наскоками хунвэйбинов на зарубежную, и в том числе русскую, культуру.
Наиболее распространёнными были обвинения в «протаскивании» идей надклассовости, аполитичности литературно-художественного творчества, в преувеличенном представлении о роли художника в обществе, для подтверждения «вины» «правых» привлекались частные письма, какие-то подслушанные устные высказывания и т. д. Многим теперь вспомнили критические замечания и теоретические положения в профессиональной области, высказанные в период «расцвета всех цветов». Так, молодой литератор Лю Биньянь, выступая в ходе курса против схематизма, безжизненности героев многих литературно-художественных произведений последних лет, спрашивал:
«Отчего так много рассказов рисует жизнь и людей столь общо, плоско и упрощённо, как будто после освобождения люди утратили способность к глубоким чувствам — удовольствия и гнева, печали и радости, все вдруг стали внешне вежливыми и уравновешенными, все пунктуально являются на митинги, вовремя приходят и уходят с работы?»[726].
725
Яо Вэньюань. Лунь вэньеюешанды еючжэнчжуи сычао (О ревизионистской волне в литературе). Шанхай, 1958. С. Ⅷ.
726
Цит. по: Надеев И. М. «Культурная революция» и судьба китайской литературы. М., 1969. С. 52.