Большинство произведений литературы и искусства, естественно, явилось результатом долгого труда художников и никак не могло быть порождением «большого скачка». Ускорение издания литературно-художественных произведений, усиленный показ и популяризация многого из того, что было создано раньше, тоже в значительной степени связано с подготовкой к празднованию юбилея республики, а не со «скачком». Однако нельзя отрицать и того факта, что общая обстановка в стране в это время способствовала активизации деятельности в некоторых сферах культуры.
Стимулировалось распространение чтения. По данным шанхайского отделения государственной книготорговой организации «Синьхуа шудянь», продажа книг в 1958 г. увеличилась на 70 % против 1957 г. В среднем жители Шанхая приобрели в 1958 г. по девять новых книг каждый.
«Более полумиллиона человек, сообщал журнал „Дружба“, приняло в прошлом году участие в „движении за чтение книг на медаль Лу Синя“ и более 300 тыс. человек — в „движении за чтение книг на медаль красного галстука“. Библиотеки Шанхая зарегистрировали в прошлом году более 3 млн 400 тыс. читателей — почти в 4 раза больше, чем в 1957 г. На улицах Шанхая за чтением книг и газет теперь часто можно видеть людей, работающих на велоколясках. Они отдают этому занятию свободные минуты: один из них, Цзян Цзинькуй, прочёл в прошлом году более 50 книг»[732].
Стимулирование навыков и привычки к чтению среди недавно ещё безграмотных людей имело положительное значение (при всех скидках на раздутость отчётных цифр и качество читаемого).
Развивалась сеть «домов культуры», и, хотя на их деятельности отрицательно сказывалось стремление дать количественные показатели, их существование всё равно приносило определённую пользу.
Наконец, проводилось активное приобщение масс к литературно-художественному творчеству. Как писал маститый драматург Цао Юй в своей статье «Гимн новой весне», весьма характерной для того времени, «литературное творчество охватило… широкие массы… в любой деревне, если бы вы могли там побывать, то увидели бы стены, сплошь заполненные если не стихами, то картинами»[733]. Член правления Союза китайских музыкантов композитор Ма Кэ, восторгаясь этим новым явлением, заявлял, что массовое движение за создание новых стихов и песен, присущее народу в годы национально-освободительной войны, возникает «всякий раз, когда в ожесточённой борьбе наступает революционный подъём». Это происходит в Китае и теперь, однако все предыдущие движения такого рода «и по размаху и по глубине» неизменно «уступали нынешнему»[734]. Преувеличение здесь, конечно, очевидно. В годы народно-освободительной и национально-освободительной войн, о которых говорит Ма Кэ, расцвет народного творчества в Китае действительно наблюдался: пафос борьбы за освобождение родины, ненависть к врагу будили тогда творческие силы народа, выливались в стихах, песнях, музыке. Многие из народных произведений, унаследовавших национальные песенные традиции, по глубине и силе эмоционального воздействия не уступали лучшим образцам сочинений профессиональных. Среди плодов литературно-художественной деятельности самодеятельных авторов теперь, в конце 50‑х годов, тоже было немало ярких и искренних вещей.
Однако сознательно раздувавшийся культ Мао Цзэдуна приводил к тому, что любые произведения этого периода объявлялись превосходящими всё созданное ранее, не было и речи о необходимости повышения их художественного уровня, они буквально все объявлялись «почти шедеврами»; с другой стороны, само творчество зачастую уже не выражало душевный подъём людей, оно было строго регламентировано и стимулировалось искусственно. Показательно такое, например, газетное сообщение:
«В одном из районов провинции Хэбэй в уездный центр были направлены документальные материалы о культурной революции[735]. При этом на телегу был погружён „необычный груз“, весивший 500 цзиней. То были песни, сочинённые народом!»[736].
Когда-то в древности тоже практиковалась перевозка книг на телегах с определением их достоинств мерами веса. Однако воскрешение этого обычая теперь вряд ли является доказательством ценности такого груза. Какое отношение к искусству может иметь такое, например, «творчество»: в одном из уездов провинции Хэнань при составлении плана развития массового песенно-поэтического творчества возможное число новых народных песен определялось сначала в сотни тысяч, потом — в миллион, а затем — в десять миллионов. Казалось, что это предел, однако созданное народными массами астрономическое число стихов и песен превзошло «самые смелые предположения»[737].
735
Так авторы сообщения назвали события, возникшие в культуре в связи с «большим скачком».