«Урегулирование»
Начало «урегулированию» было положено 9‑м пленумом ЦК КПК, состоявшимся в январе 1961 г. По-прежнему превознося курс «трёх красных знамен», пленум наряду с этим наметил ряд мер, направленных на «урегулирование, укрепление» всех отраслей экономики, и в первую очередь сельского хозяйства[765]. Мао Цзэдун на этом пленуме говорил об «урегулировании» как о некоем естественном звене между двумя высокими циклами, когда происходит закрепление «достижений» предыдущего цикла бурного развития[766].
В эти годы некоторые китайские идеологи попытались исправить ошибки, наделанные маоцзэдуновским руководством в период расправы с «правыми» и во время «большого скачка», внести коррективы в теоретические установки Мао и сторонников культа его личности в области литературы и искусства, в сфере взаимоотношений с интеллигенцией.
Одной из таких попыток был документ, который стал известен значительно позже. Он назывался «Мнение по вопросам работы в области литературы и искусства» или «Десять тезисов по литературе и искусству». Этот документ впервые появился в хунвэйбиновской печати, а затем в октябре 1969 г. был перепечатан гонконгским журналом «Цзуго». Его подробный анализ дан В. Ф. Волжаниным в журнале «Проблемы Дальнего Востока»[767], поэтому мы лишь коротко остановимся на его содержании.
Документ был подготовлен летом 1961 г. Чжоу Яном, Линь Моханем и другими работниками Отдела пропаганды ЦК КПК. 1 августа 1961 г. текст «Тезисов» в качестве проекта был разослан литературно-художественным организациям. В апреле 1962 г. проект был официально утвержден партийно-государственным руководством. Фактически же на протяжении года до 10‑го пленума ЦК КПК документ оказывал влияние на литературно-художественную политику в Китае.
Тезисы, выдвинутые Чжоу Яном и другими идеологами, по сути дела, отбрасывали предлагавшееся Мао Цзэдуном ещё в Яньани узкое толкование принципа служения литературы и искусства политике, определяли это служение как принцип, направленный к воспитанию «высококультурного и высокосознательного строителя социализма», утверждению «духа патриотизма и интернационализма» и т. д.[768]
Тезисы отстаивали многообразие тематики и форм в искусстве, требовали гибкости в подходе к национальному и зарубежному наследию в области культуры, рационального планирования бюджета времени работников литературы н искусства. Авторы документа призывали придать литературно-художественной критике подлинно научный, боевой, марксистско-ленинский характер, правильно сочетать понятия «красный» и «специалист» и т. д.
Уже в 1964 г. под натиском группы Мао Цзэдуна положения тезисов стали критиковаться как сугубо ошибочные, а Чжоу Ян и Линь Мохань вынуждены были «перейти к обороне», даже признать, что в «тезисах» действительно содержались ошибки, которые, однако, уже «исправлены» в практической работе[769].
Определённый интерес представляют состоявшиеся в то же время выступления Тао Чжу. На совещании преподавателей н технической интеллигенции провинции Гуандун и г. Гуанчжоу 20 сентября 1961 г. Тао Чжу говорил:
«Выдвинутый партией курс „ста цветов“ направлен на развитие инициативы и профессиональных возможностей каждого человека».
«Тао Чжу поддерживал мнение,— возмущался хунвэйбиновский „Боевой листок 8 августа“,— будто должно существовать две мерки: одна для социальных наук и политики, которые могут быть только социалистическими, и другая — для естественных наук, где не следует акцентировать классовую линию».
Обращает на себя внимание этот последний тезис. Мы склонны считать, что здесь Тао Чжу делал попытку уберечь учёных-естественников от участи гуманитарной интеллигенции, от дискриминации, которой подвергались «буржуазные авторитеты» (т. е. просто профессионалы-специалисты).
Подтверждение этому находим и в другом выступлении Тао Чжу — речи на Всекитайском совещании по вопросам оперно-драматического искусства 5 марта 1962 г. Там он рассуждал следующим образом:
«Курс „пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ“ — это весенний курс. Только весной могут расцветать сто цветов и соперничать сто школ. Однако по лицам некоторых наших товарищей „гуляет осенний ветер“, где уж тут говорить о расцвете ста цветов, о соперничестве ста школ! По-моему, им здесь грозит гибель. Быть может, я несколько преувеличиваю, но, во всяком случае, сейчас ещё не наступила пора весеннего тепла, это самое большее — ранняя весна, время чередующихся оттепелей и заморозков. Сейчас нужно, чтобы стояла такая погода, о которой писал Цю Чи в послании к Чэнь Бочжи[770]: „Наступили дни поздней весны, южнее Янцзы пошли в рост травы, распустились цветы на деревьях, и повсюду носятся птицы“. Мы и собрались на сегодняшнее совещание для того, чтобы подготовить такую обстановку. Пусть наступит весеннее тепло, а не бросающие в дрожь весенние заморозки; пусть дует ласковый ветер, а не мертвящий ветер осени… Некоторые товарищи этого не понимают, у них не только отсутствует демократизм, но налицо настоящий „абсолютный монархизм“… Если подойти строже, то обнаружится высокомерие и произвол! Я надеюсь, что у нас больше не будет дуть осенний ветер, а почаще будет веять тёплый ветерок весны! Ведь когда дует осенний ветер, с деревьев опадают листья — где уж тут расцветать ста цветам!».
770
Цю Чи — сановник и литератор, Чэнь Бочжи — один из сыновей императора Вэнь-ди (Ⅴ в. н. э.).