В центральной печати появился ряд статей, в которых критика идей «современных ревизионистов» объявлялась главной задачей в сфере культуры[806]. Посыпались бездоказательные обвинения по адресу «ревизионистских деятелей литературы и искусства»: они якобы «стоят на позициях буржуазии», «чернят социализм», «высказываются против создания в художественных произведениях образов подлинных героев»[807]; «забывают о классовой сущности врагов», «отходят от классовых, пролетарских позиций», проповедуют теорию гуманизма, чтобы «трубить о примирении классов»[808]; вообще отрицают существование классов, ставят знак равенства между полным материальным благосостоянием и коммунизмом и стремятся «ликвидировать революцию»[809]. Такие грубые и монотонные инсинуации стали с тех пор обычными для китайской печати.
Журнал «Вэньи бао» со статьей литературоведа Чжан Гуанняня, поносившей кинофильмы советских режиссеров Г. Чухрая и С. Бондарчука, ещё не поступил ни подписчикам, ни в киоски, а «Жэньминь жибао» (24 ноября 1963 г.) уже сообщила о его выходе, обратив внимание читателей на эту статью. 27 ноября 1963 г. все пекинские газеты опубликовали её подробное изложение, которому «Жэньминь жибао» предпослала следующую преамбулу:
«Данная статья показывает, что советское киноискусство, представителем которого является Чухрай, отражает политическую линию современного ревизионизма и политические требования „мирной эволюции“ от социализма к капитализму»[810].
Впоследствии, с развитием «культурной революции», антисоветские измышления руководящей группировки страны дошли до крайнего предела. И, анализируя теперь обвинения, выдвигавшиеся маоцзэдунистами против наиболее талантливых деятелей культуры Китая, мы видим, что основной удар был направлен против тех высказываний и произведений творческих работников, которые были близки к идейно-творческим позициям советских деятелей культуры. Этот анализ показывает, что китайским руководителям всё ещё не удалось выкорчевать в Китае влияние советской культуры и что китайская интеллигенция в своем стремлении спасти национальное культурное достояние в ряде вопросов опирается на теоретические положения, разработанные в нашей стране и других странах социалистического содружества и ничего общего с ревизионизмом не имеющие.
Поход маоцзэдунистов против советского влияния в Китае вызвал неподдельное удовольствие антикоммунистов в странах капитализма. Не случайно, например, «Нью-Йорк Тайме» в январе 1965 г. заявляя, что «Пекин ведет борьбу с просоветской кликой», сообщала, что всё большему числу должностных лиц предъявляются обвинения в «ревизионизме» — «коммунистической ереси, идентичной, по китайским представлениям, советскому коммунизму». При этом газета вспоминала слова Чжоу Эньлая на сессии Всекитайского собрания народных представителей (очевидно, речь идёт о сессии, состоявшейся в декабре 1964 г.) о том, что «классовые враги внутри страны» «…используют свои буржуазные и ревизионистские взгляды, чтобы противопоставить их нашей линии в социалистическом строительстве и генеральной линии в нашей внешней политике».
Стремление противопоставить линии Мао Цзэдуна разумные взгляды, действительно, существовало в кругах китайской интеллигенции. И это неудивительно.
Даже если оставить в стороне вопросы чисто профессионального плана[811], мешавшие нормальной работе творческих работников, прослеживается ещё и ряд явлений общего плана, вызывавших неудовлетворенность интеллигенции. К таким явлениям относились постепенно доводимое до абсурда раздувание культа личности Мао Цзэдуна; навязчивая идея обострения классовой борьбы, которая долгие годы превращала деятелей культуры (как якобы неизбежную потенциальную почву для возникновения антисоциалистических настроений) в постоянный объект поношения и критических разносов. Сюда входило и подчёркивание особой миссии крестьянства как основного носителя свойственных лишь Китаю особенностей, приводившее на деле к попыткам заставить художников «учиться у масс» (т. е. всё у тех же крестьян, которые и сейчас составляют 80 % населения страны). В плане чисто профессиональном это лишало творческих работников права нести свои знания в массы, что в немалой степени тормозило (наряду с целым рядом других факторов) культурное воспитание народа.
Все эти явления, каждое по-разному, оказывали противоположное целям маоцзэдунистов воздействие на деятелей науки и культуры, побуждая их твёрдо отстаивать свои принципы в творчестве, идеалы, на которых они воспитывались в течение ряда лет, ту самую специфику искусства, которую упорно старалась перечеркнуть «теория Мао Цзэдуна». В годы «урегулирования» такой протест в какой-то мере был возможен.
806
См., например, «Хунци» 1962. № 21, 22; 1963, № 1; «Цяньсянь». 1963, № 5; «Вэньи бао». 1963, № 11.
811
Например, стимулирование создания образов «розовых» героев, лишённых сомнений, страха, колебаний и прочих черт человеческого характера. Непосредственно связанный с этим метод «сочетания революционного реализма с революционным романтизмом», стимулировавший произведения «ультраоптимистические», лакирующие безрадостную действительность; вульгаризаторское понимание принципа служения рабочим, крестьянам и солдатам, усиленно навязывавшееся деятелям культуры, и т. д.