На совещании в Даляне Шао Цюаньлинь «окончательно разоблачил свои взгляды». Он утверждал:
«В наших произведениях, если говорить в общем и целом, революционности достаточно, а вот описания трудностей, длительности, сложности борьбы — недостаточно. Характеры создаются примитивные, описывается только их героизм, бесстрашие; сложность борьбы полностью не отражается».
И далее: герои наших произведений «хотя и различаются по профессиям, однако характеры у них одинаковые, все они румяные, людям не нравится читать такое»[821]. И вот два года спустя журнал расценивает подобные соображения как клевету на китайскую литературу.
Попробуем разобраться, что представляет собой «средний герой», к изображению которого, действительно, призывает Шао Цюаньлинь.
По представлениям Шао, «средний человек» являет собой нечто среднее между хорошим и плохим человеком, между положительным и отрицательным образом; «стоящих на крайних полюсах — мало, в промежутке между ними — большинство. Герои и отсталые люди — это те, кто стоит на крайних полюсах, а большинство составляют люди, занимающие промежуточное положение, вот и необходимо описывать их богатую и сложную психологию»[822].
Эти высказывания Шао Цюаньлиня приведены в упомянутых статьях «Вэньи бао», видимо, как наиболее «криминальные». А между тем даже из этих цитат совершенно очевидно, что «средний герой» Шао Цюаньлиня — это отнюдь не жалкий «маленький» человек. Это просто живой, обыкновенный человек, со всеми его слабостями и достоинствами, с колебаниями и тягой к лучшей жизни, т. е. человек, который старательно изгонялся «идеями» Мао из литературы и искусства Китая. Ведь не зря сами китайские критики писали, например, что иной раз в произведениях современной китайской живописи бывает трудно понять, кто перед тобой — мужчина или женщина, до такой степени доходит обезличивание художественного образа[823]. Критик Ли Чжи предлагал китайским мастерам искусства два конкретных рецепта: изображая секретаря парторганизации сельского кооператива, покажи несгибаемый пролетарский дух, каким должен обладать революционный руководитель; рисуя женщину-руководителя сельской производственной бригады, создай идеальный тип прозорливой кадровой работницы эпохи социалистической революции[824].
Шао Цюаньлинь ратовал за восстановление в правах живой человеческой личности в литературе и искусстве. При этом он призывал писать и о подлинных героях, но «среднего человека» предлагал изображать не менее ярко и убедительно. Он подчеркивал:
«Среди многообразных персонажей следует отдавать предпочтение героям, но ведь и героические персонажи тоже не однородны, а многообразны. Если мы разобьём это упрощенчество, догматизм и механицизм, мы этим будем содействовать развитию нашего творчества… Делать упор на создание образов передовых людей, героев — необходимо, это отражает дух нашей эпохи. Однако, вообще говоря, мы довольно мало показываем людей, занимающих среднее положение… Широкие круги людей различных классовых слоёв занимают среднее положение, описывать их очень важно, именно на этих людях зачастую концентрируются противоречия»[825].
Шао Цюаньлинь и его единомышленники пытались спасти свою сферу деятельности от уничтожающего влияния «идей Мао Цзэдуна».
Ведь и в самом деле, совершенно нежизненными и схематичными получались неизменные «румяные» герои, некие «сверхчеловеки», которые говорили только цитатами из передовиц и произведений «председателя Мао». Естественно стремление писателей «разбить», преодолеть это «упрощенчество, догматизм и механицизм». С такой программой выступал в своё время Ху Фэн, и повторение его терминологии в статьях Шао Цюаньлиня, конечно, не было случайным. Официальные установки на некую классовую непогрешимость ставят героев произведений литературы и искусства на котурны, что приводит к явным неудачам даже талантливых авторов. Стоит вспомнить в связи с этим интересную, изобилующую живыми (отрицательными!) персонажами повесть Чжао Шули «Табачные листья», которая печаталась в журнале «Жэньминь вэньсюе» в 1964 г. Увы, её центральный положительный образ — девушки Ван Лань — оказался ходульным и схематичным, рупором цитат и готовых штампов.