Справедлив тезис о том, что изображение передовых людей своего времени, героических персонажей более всего отражает дух эпохи. Но одного этого мало, да и героические персонажи, действительно, «вовсе не однородны, а многообразны».
Шао Цюаньлинь утверждал также, что необходимо «многообразие тематики — иначе проблемы не разрешить». У непредубежденного читателя сразу же возникнет вопрос: если это так плохо, то, как же быть с курсом «пусть расцветают сто цветов»? Разве не многообразие тематики, многообразие персонажей предполагает эта столь рьяно пропагандируемая официальным литературоведением установка? Но, во-первых, маоцзэдуновские идеологи всегда легко забывали то, что им не хотелось в данной ситуации вспоминать, а во-вторых, критиков Шао Цюаньлиня меньше всего интересовала суть высказываний писателя. «Среднего человека», о котором он говорил, «Вэньи бао» объявляет человеком совершенно отсталым (какого, по мнению журнала, и быть не может среди рабочих, крестьян, солдат); призывы Шао Цюаньлиня наряду с первоочередной задачей — изображением героических персонажей — не забывать и «среднего героя» рассматривались как полный отказ от описания положительных образов; его замечание: «Если мы разобьём упрощенчество, догматизм и механицизм, мы тем самым будем способствовать развитию нашего творчества» — было расценено как… злобная клевета проповедника буржуазных взглядов на китайскую литературу.
В таком же духе «критиковались» и другие положения Шао Цюаньлиня. Когда писатель призывал «в малом видеть великое», «в одном зёрнышке риса видеть мир во всём его многообразии и масштабах», имея в виду присущую искусству специфику, ему без стеснения отвечали: когда «„в одном зёрнышке риса видишь мир во всём его многообразии и масштабах“, когда взор неизменно ограничен обыденными пустяками, в этом случае можно создать лишь заурядные, мелкие вещи, увидеть малое в малом, а не великое в малом».
Шао Цюаньлинь совершенно справедливо говорит о сложности задач идейного перевоспитания народа:
«Преобразование идеологии — процесс очень трудный, и даже мучительный. Переход интеллигенции от старого к новому — это „путь испытаний“. Ещё бы: „трижды в чистой воде замачивались, трижды в кровавой воде купались, трижды в щелочном растворе варились“, разве это не трудно, не мучительно? И крестьяне так же идут от единоличного хозяйства к коллективному»[826].
Критики «Вэньи бао», ставя все с ног на голову, утверждают, будто Шао Цюаньлинь, «несмотря ни на что, считает, что процесс перехода нашего крестьянства от единоличного хозяйства к коллективному отнюдь не является процессом освобождения крестьян в политическом, экономическом и идеологическом отношениях, а является „мучительным процессом“, или „путём испытаний“»[827].
С негодованием, как клеветнические, цитировала «Вэньи бао» и следующие слова Шао Цюаньлиня на совещании 25 июня 1962 г.:
«Писатель связан всяческими правилами и регламентациями, ему очень тяжело… Сейчас писатели не смеют вскрывать противоречия внутри народа. Основа реализма недостаточна, а романтизм слишком поверхностен»[828].
Здесь мы подошли к так называемой теории «углубления реализма», к требованию «писать правду», давно существовавшим в китайском литературоведении и подвергавшимся особенно рьяным нападкам официальной критики.
Эта теория представляла собой весьма знаменательное явление в литературно-художественной мысли Китая того времени, ибо она касалась одной из самых главных проблем художественного творчества — творческого метода художника, непосредственно связанного с его миропониманием. Теория «углубления реализма» была своеобразной формой несогласия художников с методом «сочетания революционного реализма с революционным романтизмом», предложенного маоцзэдуновскими идеологами. Всемерно выпячивая «романтизм» в этой формуле, официальная критика добивалась идеализации действительности, поощряла намеренный уход художников от реальных противоречий и сложностей жизни. Благодаря этим установкам в Китае появилось бесчисленное количество примитивных произведений, заполненных лозунгами текущего момента и цитатами из произведений Мао Цзэдуна (эти цитаты, как правило, оказываются волшебным талисманом для разрешения всех конфликтов в произведениях литературы и искусства, если эти конфликты вообще возникают). Убедительной иллюстрацией к тому, что является в китайской прессе критерием для оценки художественного произведения, представлял собой отзыв Го Можо о романе Цзинь Цзинмая (военнослужащего, ставшего членом одной из художественных трупп в военном округе Гуандун) «Песнь об Оуян Хае». Выступая на заседании Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей в мае 1966 г., Го Можо сказал: