«Это эпохальный роман… Автор, действительно, живо показал Оуян Хая, живо отразил идеи председателя Мао… Автор вместил в этот роман почти все курсы и политические установки партии до 1962 г. и почти все идеи председателя»[829].
Добавить к такой оценке, пожалуй, нечего.
Однако китайские литераторы, по крайней мере, многие из них — те, кто тревожится за судьбу национальной культуры, не хотели идти той дорогой в искусстве, которую уготовил им новый, «самый передовой» метод творчества. И на творческой конференции в г. Далянь, где Шао Цюаньлинь «окончательно разоблачил свои взгляды», и в ряде статей, появившихся в те годы в китайской научной и общественной печати, прозвучали голоса писателей, отстаивавших необходимость отображения духовного облика людей с позиций реализма. Они призывали показывать всю сложность борьбы за социалистические преобразования в китайской деревне, доказывавшую серьёзность и длительность этой борьбы. Официальной критике во время этого, пятого по счёту, похода против творческой интеллигенции было приказано заставить эти голоса замолчать.
«Вэньи бао» утверждала, что цель пропагандируемой Шао Цюаньлинем теории «углубления реализма» состояла в том, чтобы «подменить ею творческий метод сочетания революционного реализма с революционным романтизмом», и в доказательство приводила его слова:
«Вообще говоря, революционность нашего творчества очень высока, а вот глубины отражения действительности и сложности борьбы, мне кажется, недостаточно… Это говорит о том, что революционность наших произведений высока, а реализма маловато… Реализм — это основа нашего творчества, без реализма нет и романтизма. Наше творчество нужно приблизить к жизни, мы должны исполниться решимости изображать реальную действительность»[830].
В одной из редакционных статей «Вэньи бао» так оценивались попытки удержать китайскую литературу в русле реализма:
«Товарищ Шао Цюаньлинь противопоставляет революционность нашей литературы её реалистичности, чем принижает революционность. Реализм, который он выдвигает, это реализм, утративший революционность, более того — реализм, утративший революционные идеалы коммунистов. Подобный реализм по существу является буржуазным реализмом, антисоциалистическим и антикоммунистическим реализмом»[831].
Так, за шелухой демагогических обвинений терялась суть важного вопроса, поднятого Шао Цюаньлинем.
Упреки в «утрате революционных идеалов» обрушились и на бывшего заместителя председателя Ассоциации работников литературы и искусства провинции Хэбэй Кан Чжо, разделявшего взгляды Шао Цюаньлиня. В 1962 г., после совещания в Даляне, Кан Чжо опубликовал статью «О рассказе за последние несколько лет». В ней он писал:
«Что касается тенденций творческого принципа, сочетающего революционный реализм с революционным романтизмом, то необходимо поставить реализм на главное место»[832].
Такое заявление явно расходилось с маоцзэдуновским принципом изображения жизни «ярче, возвышенней, чем она есть на самом деле». В связи с появлением этой статьи редакция «Вэньи бао» в 1964 г. на Совещании по проверке работы «с сожалением отметила факты публикации работ, содержащих столь серьезные ошибки». А в 1965 г. критик Сян Хун уже обращал внимание читателей на такие произведения Кан Чжо, как написанная в 1957 г. повесть «Капли точат камень» и опубликованный в начале 1964 г. рассказ «Агенты», утверждая, будто в них остриё разоблачения и «критики нацелено на нашу партию и социалистический строй». В них, оказывается, Кан Чжо на практике пытался доказать, что если в художественных произведениях слишком много «революционного романтизма» и «революционности», то непременно будет меньше «реалистичности» и «реализма». По мнению критика, всё это «идёт вразрез с указаниями ЦК и Мао Цзэдуна…».
«Кан Чжо — опытный писатель,— резюмировал Сян Хун.— Некоторые его литературоведческие статьи и высказывания оказывают определённое влияние на массы. Именно поэтому мы должны отмежеваться от его ошибочных теорий, чтобы избавить массы от такого вредного влияния»[833].