В то же время теория «углубления реализма» была объявлена (например, в статье Ван Вэньшэна) прямым продолжением идей… Достоевского и Чехова, в преклонении перед которыми был «уличён» Шао Цюаньлинь. Это «преклонение перед Западом», по мнению критика, заключалось в том, что Шао Цюаньлинь в 1943 г. перевел «Униженные и оскорблённые», а в 1956 г. в предисловии к повторному изданию этого романа выразил своё восхищение Достоевским. Критик с возмущением заявлял, что «такого рода взгляды есть прямая измена идеям Мао Цзэдуна» (имелась в виду, по всей вероятности, и сама теория «углубления реализма», столь близкая, по утверждению критика, идеям русских классиков, и, естественно, преступное «преклонение перед Западом»). Эта теория, заключал свои рассуждения Ван Вэньшэн, «является всего лишь перемешанными остатками критического реализма и сборной солянкой реакционных теорий современного ревизионизма о так называемом „правдивом отображении действительности“. Шао Цюаньлинь продаёт оптом и в розницу этот буржуазный товарец…»[841].
Подобных откровений была полна и статья Нин Вэньли, с явным пренебрежением отзывавшегося о литературе критического реализма, Гоголе, Достоевском, Чехове, рисовавших «маленького человека». У них, заявлял автор, «некоторые прогрессивные моменты» (разоблачение и критика буржуазного общества, гуманистическое сочувствие «меньшой братии», низшим классам), как правило, были неразрывно связаны с пессимизмом, ущербностью, примиренчеством и даже религиозностью. Наиболее показательным произведением в этом отношении автор статьи считает «Бедных людей» Достоевского: только сочувствие — и никаких активных идеалов: а ведь «литература должна рисовать рабочих»… Но литература критического реализма, писал укоризненно Нин Вэньли, не могла создавать образы сильных героев, ибо «писатели не понимали исторических судеб рабочего класса, его революционная идеология была им чужда, они не верили в самостоятельную силу народа»[842]. Так представители маоцзэдуновской критики, полностью отказываясь от исторического подхода к литературному процессу и объективной оценки писателей прошлого, пытались развенчать в глазах своего народа русских классиков, чьи произведения вошли в золотой фонд мировой литературы. Это в конечном счёте было равносильно прямому обкрадыванию национальной китайской культуры.
Громя интеллигенцию, маоцзэдунисты нередко выступали «от имени широких читательских масс», «организуя» письма рабочих, крестьян и солдат. В одной из таких заушательских статей говорилось:
«Сегодня пролетариат решительно не может согласиться со взглядами людей, подобных Шао Цюаньлиню, ибо… литература такого рода могла бы только помогать буржуазии выступать против пролетариата, помогать буржуазии выступать против социализма, расчищать путь „мирной эволюции“ социализма в капитализм»[843].
Критика теории «описания среднего героя» и других литературных теорий играла немаловажную роль в кампании, направленной против творческой интеллигенции. Приверженность того или иного деятеля к этим теориям оставалась одним из пунктов обвинения в ереси в ходе «великой культурной революции». На Всекитайской конференции молодых творческих работников-непрофессионалов в 1965 г. этому вопросу было уделено довольно значительное место. Выступая на этой конференции, Чжоу Ян обвинил поборников теории «среднего героя» в том, что они «рассматривали подавляющее большинство наших крестьян как „средних героев“, колеблющихся между социализмом и капитализмом. Это клевета на бедняков и низших середняков. Конечно, уровень политической сознательности бедняков и низших середняков бывает различным, однако подавляющее большинство их принимает социалистический путь, и принимает его с радостью, не колеблясь между социализмом и капитализмом. А вот люди, выдвигающие эту теорию, как раз и колеблются между социализмом и капитализмом. Фактически им трудно принять социализм, и они мечтают о капитализме; однако это своё моральное состояние они приписывают трудовому народу». И далее:
«Совершенно очевидно, что под реализмом они подразумевали действительность, рассматриваемую исключительно с буржуазных позиций; но это, конечно, не пролетарский реализм. Они решительно против творческого метода сочетания революционного реализма с революционным романтизмом»[844].