В ходе этой кампании жестоким нападкам подверглись известные китайские писатели, литературное творчество которых официальные идеологи стали рассматривать как практическое воплощение теоретических установок «проповедников буржуазной идеологии».
Талантливого, многоопытного писателя Чжао Шули, например, «прорабатывали» за то, что он «не смог с живым революционным энтузиазмом воссоздать революционный крестьянский дух», за то, что он в последние годы не создал «ничего значительного в обрисовке истинно героических образов», и за другие столь же туманно сформулированные провинности.
Множество разносных статей обрушилось в 1964—1965 гг. на одного из крупнейших китайских прозаиков, Оуян Шаня, руководившего тогда гуанчжоуским отделением Союза китайских писателей. Была опубликована серия статей («Вэньсюе пинлунь», 1964, № 2 и № 4; цикл материалов в гуанчжоуской вечерней газете «Янчэн ваньбао»), критиковавших две части незавершенной трилогии Оуян Шаня, «Переулок трех семей» и «Жестокая борьба», за «подмену героя нашей современной эпохи мелкобуржуазным героем», за изображение «мелкобуржуазного интеллигента». А затем в сентябре 1964 г. журнал «Чжунго циннянь» («Китайская молодёжь») и газета «Чжунго циннянь бао» («Китайская молодёжная газета») объявили «широкую дискуссию» по романам писателя.
Как обычно в таких случаях, развернулась «критика со стороны массового читателя»[845]. При этом произведения Оуян Шаня называли «романами, отравляющими сознание молодёжи теорией примирения классов», всё его творчество — «искажающим теорию классовой борьбы», «противоречащим идеям Мао Цзэдуна». Журнал «Вэньи бао» поместил обобщающий материал по этой «дискуссии»[846], причём редколлегии пришлось покаяться в том, что в двух номерах того же журнала за прежние годы[847] были помещены положительные отзывы о романах этого писателя. А теперь Оуян Шаня обвинили в «преклонении» перед Чеховым. Критик Цянь Гуанпэй заявил, например, что идеи, проводимые в рассказе «В мягком вагоне» (опубликован в 1961 г. и высоко оценен критикой), могут привести «лишь к ослаблению революционных устремлений народа»[848]. Мы назвали здесь только нескольких людей, широко известных и популярных в области литературы и литературной теории. Свое наступление маоцзэдунисты начинали именно с них. Однако круг критикуемых всё расширялся, а во время «культурной революции» это вылилось в чуть ли не поголовное «избиение» интеллигентов.
Критика кинематографистов
Первыми киносценаристами, подвергшимися той своеобразной критике, которая практиковалась перед «культурной революцией», оказались Ян Ханьшэн, известный драматург, старый член КПК, до 1961 г. бывший генеральным секретарем Всекитайской ассоциации работников литературы и искусства, и Ся Янь, видный писатель и драматург, в течение 12 лет являвшийся заместителем министра культуры КНР.
В самом начале 1964 г. была ошельмована давно написанная, но не сходившая со сцены пьеса Ян Ханьшэна «Смерть Ли Сючэна». Статья, ей посвящённая, называлась «Пьеса „Смерть Ли Сючэна“ — реакционное произведение»[849]. Летом 1964 г. в Китае начали демонстрировать кинофильм «Преображение Севера в Юг»[850] (сценарий был написан и опубликован в 1963 г. Ян Ханьшэном), вначале весьма положительно оценённый критикой и зрителями. Авторы этой картины (режиссер — Шэнь Фу) попытались хоть в какой-то мере передать живые, человеческие черты характера у своих героев (например, коммунистки Иньхуа, пожалуй, наиболее удавшемся образе фильма); в то же время они ставили перед собой задачу вывести из-под жёстокого идеологического обстрела ту часть китайского крестьянства, которую обычно называют «зажиточными середняками», доказать, что эта довольно многочисленная деревенская прослойка (в китайских условиях — люди довольно бедные) не может стать помехой построению социализма в стране.
Однако 30 июля 1964 г. в «Жэньминь жибао» появилась статья двух авторов, Ван Суйханя и Хуань Шисяня, «Строго и по-настоящему оценить фильм „Преображение Севера в Юг“». Вслед за этой статьёй по адресу создателей фильма посыпался град обвинений в «ревизионизме». Это, в свою очередь, расшифровывалось как проповедь «буржуазного индивидуализма» и «абстрактного гуманизма», затушёвывание классовых противоречий и призыв к классовому примирению, протаскивание «буржуазной теории человечности», воплощение на практике «крайне ошибочных и крайне вредных» теорий Чжоу Гучэна в стремлении отстоять принцип «слияния двух в единое» (на этой формуле мы остановимся далее). И замыкало этот порочный круг обвинение в «отдающих ревизионизмом» попытках сочетать индивидуальное с общественным и т. д.[851]