Без тени юмора критик Ху Сышэн возмущается тем, что авторы фильма полагают, будто коммунистка (речь идет об Иньхуа) «тоже может страдать и плакать, как любая женщина, ей тоже бывает больно — словом, она тоже обладает обычными человеческими эмоциями. Эта теория явно придумана для того, чтобы одурманить революционные массы, лишить их способности отличать врагов от своих, ложь от правды, столкнуть их в область абстрактных человеческих чувств, завести в туман человечности и гуманизма»[852]. Как ни пародийно звучат подобные упрёки, но именно они составляют основу критических выступлений о фильме «Преображение Севера в Юг».
«Такое произведение,— пишут другие критики,— перекликается в международном плане с бреднями, которые проповедуют „теоретики литературы и искусства“ современного ревизионизма: „дегероизацией“, требованием „описывать обычных людей“, призывами к писателям и художникам изображать „самых простых, ранее униженных и тёмных людей, с огромной силой раскрывать их внутренний мир, связать их судьбу со сложными проблемами культурной и политической жизни современности“»[853].
Что касается последней цитаты (взятой авторами из статьи советского литературоведа В. Щербины «Современность и герой»; журнал «Москва», 1959, № 7), то совершенно очевидно, что именно подобные требования к литературе и искусству как нельзя более соответствовали бы нуждам современной китайской литературы. Однако по милости маоцзэдуновской идеологии китайские литература и искусство лишались одной из элементарных основ литературно-художественного творчества — изображения внутреннего мира человека, сложного и противоречивого, никак не укладывающегося в рамки, предусматриваемые «идеями Мао Цзэдуна». Нельзя не заметить, что в подобной «критике» содержится и прямая клевета на советскую эстетическую теорию, которая не только не ратовала за «дегероизацию», но, напротив, постоянно и неизменно призывала художников к созданию образов подлинных положительных героев своего времени, образов ярких, живых, воплощающих в себе уже зримые черты человека нового общества.
Ещё более резкой по тону была «дискуссия» по поводу фильма «Ранней весной, в феврале»[854] — экранизированной режиссером Се Тели повести «Февраль», написанной ещё в 1929 г. писателем-революционером Жоу Ши (Чжао Пинфу, 1901—1931).
В августе 1964 г. Отдел пропаганды ЦК КПК представил Мао Цзэдуну докладную записку с предложением провести открытую демонстрацию, а затем повсеместную критику кинофильмов «Преображение Севера в Юг» и «Ранней весной, в феврале». Мао Цзэдун на этой записке начертал:
«Может быть, не ограничиваться этими двумя фильмами; есть и другие картины, которые нужно критиковать, с тем чтобы ревизионистские материалы стали достоянием масс».
По всей видимости, эта его резолюция, в свою очередь, «стала достоянием» пропагандистского аппарата. Этим объясняется небывалая активность, с которой критики атаковали оба фильма.
«Дискуссию» о фильме «Ранней весной, в феврале» открыли статьи Линь Чжаохэ «Идейные тенденции кинофильма „Ранней весной, в феврале“» и двух авторов — Юй Цзи и Е Цзялиня «Плохой фильм, сеющий яд буржуазной идеологии»[855] . Только за октябрь 1964 г. в китайской прессе было опубликовано приблизительно 230 статей по поводу этого фильма, причем отдельные робкие попытки вспомнить хоть о каких-то его достоинствах тонули в сонме негодующих голосов проповедников официозно-партийной точки зрения. Да и те, кто сначала пытался защитить фильм, тут же спешили раскритиковать собственное, столь неосмотрительно высказанное мнение. Например, критик Чунь Мэй, автор напечатанной в октябре 1964 г. статьи «„Ранней весной, в феврале“ — очень хороший фильм», меньше чем через два месяца выступил с «самокритикой», решительно осудив свои заблуждения[856]. Осуждение кинофильмов происходило не только на страницах печати, но и на многочасовых собраниях, открывавшихся сразу после сеансов. По свидетельству очевидцев, на чёрных досках снова стали появляться пресловутые «дацзыбао» («газеты больших иероглифов», столь популярные в Китае в период борьбы с правыми элементами), в которых каялись и отмежевывались от этих двух фильмов все, кто «испытал на себе действие ядовитой слюны» критикуемых авторов.